Работали не ради льгот: ветеран энергетики о событиях 1986-го

Весна и лето 1986-го дали ни с чем не сравнимую закалку белорусской энергетике, научили работать в самых неординарных условиях. История бывшего директора Речицкого предприятия электросетей Александра Петуха – яркое тому подтверждение.

Чернобыль не выключил свет в Беларуси. Там, где другие видели только радиацию и повод для паники, энергетики видели линию, которую нужно было проложить без оглядки на сжатые сроки и нехватку оборудования. Нередко подстанции вырастали в чистом поле, на маршрутах эвакуации.

Испытание для молодого руководителя

В апреле 1986-го Александр Петух возглавлял Октябрьский район электросетей и готовился к повышению. Вопрос о его переводе на должность директора Речицкого ПЭС уже был согласован на всех уровнях. Предприятие специфическое: в зоне его ответственности кроме Речицкого района еще Октябрьский, Лоевский, Светлогорский, Брагинский и Хойникский. В последнем с монтерского пункта «Дроньки» атомную станцию было видно как на ладони.

«О самом дне аварии ничего особенного не помню – это была обычная текучка, никто ничего не знал. Первые слухи поползли ближе к 1 мая. Да и как им было не поползти, если за считаные дни в Брагинском, Наровлянском и Хойникском районах с насиженных мест снялись без малого 90 деревень, а это 24 тысячи человек», – вспоминает первые дни после аварии Александр Петух.

Знакомые передавали, что видели вереницы автобусов и крытых тентами армейских грузовиков. Люди шептались, что в Чернобыле случился то ли пожар, то ли взрыв. Но официальных сообщений еще не было.

Официально он вступил в должность 11 июня, но настоящее испытание для 31-летнего руководителя, в то время самого молодого в энергосистеме СССР, началось через неделю после аварии. В воскресенье, 3 мая, в доме Петуха раздался звонок.

Позвонил тогдашний директор Речицкого предприятия электросетей Сергей Михайлович Цыцура и дал команду собрать бригаду электромонтеров с техникой, опорами, проводами – быть готовыми выехать в Хойники.

«Мы подняли по тревоге весь персонал. У нас в Октябрьском РЭС было около 40 человек. Я объяснил ситуацию, попросил добровольцев. Почти все монтеры вызвались. Хорошо зная людей, выбрал самых надежных. 4 мая рано утром они выехали и только в дороге получили задание. Да, все было максимально засекречено», – рассказывает Александр Петух.

Спецзадания для энергетиков

Первая группа электромонтеров Октябрьского РЭС работала в Хойникском районе две недели. Туда же приехали коллеги из Светлогорска и Речицы. Шла массовая эвакуация населения, параллельно решался вопрос, как спасать скот.

«Коров на автобусах не вывезешь – решили перегонять стада своим ходом. В пути животным нужно было доиться, поэтому вдоль магистралей развернулось строительство отгонных пастбищ с доильными установками. Мы обеспечивали их электричеством: монтировали подстанции, подводили сети. Объем работ был огромный. Точных цифр не назову, но таких точек построили много. После прохода стад подстанции закапывали в землю», – вспоминает опытный энергетик.

Затем по всей Гомельской области развернулось массовое строительство жилья для переселенцев. Поселки вырастали в чистом поле – под них энергетики ставили оборудование, тянули провода, которых катастрофически не хватало. Примечательно, что за три-четыре года до аварии в Хойниках и Брагине прошла реконструкция электросетей, но демонтировать оборудование и использовать его повторно строго-настрого запретили.

«К сожалению, в горячке иногда принимались не совсем правильные решения. И дело не только в том кабеле. Поначалу даже не проводилась радиационная разведка, и некоторые поселки построили там, где фонило не меньше, чем в 30-километровой зоне. Ее, напомню, определили циркулем – провели по карте круг от Чернобыльской АЭС, решив, что внутри круга все «грязно», а снаружи «чисто», – поясняет собеседник.

В реальности все оказалось сложнее – радиоактивные осадки выпали неравномерно.

Объект под личную ответственность

Когда Александр Петух возглавил Речицкое предприятие электросетей, поездки в Хойники стали практически ежедневными.

«11 июня меня представили коллективу, и в тот же день с вышестоящим руководством мы поехали в Хойники. Здесь, на базе военкомата, организовали правительственный штаб по ликвидации чернобыльской аварии. В тот же день Речицкое ПЭС определили заказчиком строительства пункта санитарной обработки (ПуСО) между Хойниками и Брагином, а меня назначили ответственным за этот объект», – вспоминает первый день своей работы в новой должности Александр Петух.

По словам собеседника, любой транспорт из чернобыльской зоны нужно было остановить и продезинфицировать. Движение было огромным – дороги забивали автобусы и машины. Всего таких ПуСО планировали построить шесть, но фактически запустили две стройки – одну в Украине, вторую в Беларуси.

Строительство пункта уже велось, а документации на него еще не было. Поэтому буквально на следующий день после назначения Александр Петух поехал за ней в Чернобыль.

«Сели с коллегой, с замдиректора Белэнергостроя, в «Волгу» и поехали. Дорога в Чернобыль шла через Савичи и Комарин, потом – понтонный мост через Припять. На берегу уже стояли передвижные бетонные заводы для возведения саркофага. Проезжая мимо четвертого энергоблока станции, мы видели знаменитых тульских шахтеров в белой спецодежде и вертолеты, сбрасывавшие мешки со свинцом. Море людей, техники – и все в респираторах. На нас с коллегой смотрели как на придурков: мы приехали в костюмах и галстуках, без спецодежды», – рассказывает ветеран энергетики.

В Чернобыле белорусы зашли в проектный институт, без вопросов забрали стопку документов – под честное слово. Рядом, в соседнем здании, находился штаб Минэнерго СССР, и командированные решили зайти туда, чтобы лично познакомиться с замминистра по капстроительству Юрием Корсуном.

«Уникальный человек, ответственно подходил к делу. Слов на ветер не бросал, все вопросы решал оперативно, – тепло отзывается о нем Александр Аркадьевич. – Мне еще не раз приходилось к нему обращаться, и он никогда не отказал – сильно помог и с техникой, и с материалами. К сожалению, Юрия Николаевича уже нет в живых [Юрий Корсун умер 7 декабря 2020 года, ему был 81 год. – Times.by]».

В Чернобыле, как и в Хойниках, руководители работали по сменам через каждые десять дней. Корсун же оставался там без отпусков до глубокой осени 1986 года.

«Это совесть и честь советского Минэнерго. Яркий пример того, что труд энергетиков в то тяжелое для страны время был самоотверженным. Без них жизнь сегодняшней зоны была бы невозможна. Ведь мы до последнего с честью выполняли свою миссию: подачу электричества в выселяемые деревни прекращали в последнюю очередь, когда все уже покинули признанную опасной территорию», – с гордостью говорит о коллегах Александр Петух.

Про статус ликвидатора и памятник в Хойниках

Сколько месяцев Александр Петух провел в зоне, он не считал. В среднем – два года, не меньше. Никаких признаков радиации не чувствовал: ни головокружения, ни металлического привкуса во рту, о которых вспоминают многие из тех, кто работал в первые месяцы после аварии.

«Возможно, я просто был молод, организм справлялся», – делает вывод ветеран спустя сорок лет.

Статус ликвидатора, как и многие коллеги, он получил через три года после катастрофы. Нужно было представить документы о работе в чернобыльской зоне.

«Помню, приехал высокопоставленный руководитель. Поехали в Хойники. И он мне говорит: «Отметьте мне командировку». Я согласился. А он: «Нет, не вы. Отправьте водителя в сельсовет, пусть там поставят печать и запишут, что я в зоне был с 8 утра до 15 часов. Я еще подумал: зачем он это сделал? Через несколько лет ответ стал очевиден. Дело в том, что он уже тогда знал критерии: день в зоне – и статус на руках. А это неплохие льготы, включая выход на пенсию в 50 лет, санатории и так далее. Конечно, таких было мало. Большинство специалистов работали не ради льгот», – говорит Александр Петух.

Для Александра Аркадьевича эта история – не про карьеру, не про деньги, а про память: «Как я сам ее помню и как ее потом будут помнить другие». Памятный знак в Хойниках как раз стал такой общей памятью, только вылитой в бронзе и граните.

«Этот памятник в первую очередь сетевикам, – объясняет Петух. – В энергетике много профессий – тепловики, электрики, релейщики... Но сетевики в то сложное для советской страны время выложились больше всего. Я потом и предложил написать на памятной табличке именно так: «Памятный знак в честь энергетиков Советского Союза, принимавших участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС в 1986–1987 гг.».

Открытие памятника 25 апреля 2018 года стало для ветеранов формой не только благодарности, но и признания: Беларусь сказала спасибо тем, кто работал в первые, самые тяжелые годы.