Убегал из лагеря по трубе, спасался в окопе: первый олимпийский чемпион Беларуси – о военном детстве

Сергей Макаренко – первый белорусский спортсмен, выигравший золото Олимпийских игр. Ребенком он застал войну, а его отец был защитником Брестской крепости.

Воспоминаниями о военном детстве Сергей Макаренко поделился с Times.by.

Лаврентий Макаренко, отец будущего олимпийского чемпиона, вместе с семьей переехал в Брест из Кривого Рога. В Брестской крепости он был старшим политруком.

«Это было примерно за год до начала войны. Мы жили на улице Советской. Отец знал, что будет война. Все военные говорили о том, что нечто такое надвигается», – рассказывает Сергей Лаврентьевич.

Но события 22 июня 1941 года все равно стали шоком. Ему тогда было чуть менее четыре лет.

«Что могло быть в детском сознании? Большие потрясения. Мощные взрывы. Крепость бомбили, весь город тресся. А мы в то время находились в доме. Молодая мать с тремя маленькими детьми: я на ногах, старший брат на ногах, младший Леня у нее на руках», – вспоминает Сергей Лаврентьевич.

Он до сих пор помнит момент, когда всей семьей выскочили из ворот: «Была большая стрельба на улице. Наша дворничка увидела нас и загнала в подвал. Мы там сидели и видели, как сыпалась штукатурка».

Большое еврейское поселение вокруг рынка оккупанты сразу же отделили это гетто колючей проволокой. По городу на столбах висели тела казненных с табличками «предатель» или «партизан», вспоминает Макаренко.

С мамой и братьями Сергей Лаврентьевич мог оказаться в концлагере.

«В военное время в городе оцепляли квартал и сгоняли людей в машины. Без вещей, без ничего, просто вплотную в кузов закидывали и пересылали в лагерь на окраине города около железной дороги. Все там жили и ждали свою очередь отправки в Германию на работу в концлагерь», – рассказывает Сергей Лаврентьевич.

Мама Сергея Лаврентьевича там сдружилась с женой офицера, в будущем эта дружба не раз ее выручала. Но были и риски: «Две матери, жены офицеров, документы и фотографии они все уничтожили, чтобы их не разоблачили. С семьями офицеров сразу бы разделались».

Оказавшись во временном лагере, женщины начали вынашивать план, как оттуда бежать. Сначала подкупили золотым колечком охрану, мол, отпустите в город за хлебом детям, которые умирают от голода, – они тут останутся, не бросим же мы их тут.

«Все было огорожено колючей проволокой. Но там были небольшие канализационные трубы. Мы, маленькие дети, три мальчика и три девочки, могли там пролезть и выйти с другой стороны. Так и пошли. И там как раз поляки уезжали. Матери попросили, чтобы нас взяли и высадили где-то за городом. Вот нас на хуторах возле Домачево и оставили. Там пробыли целый год – с 1943-го по 1944-й», – продолжает собеседник.

Когда Брест освобождали, семья Макаренко оказалась как раз на линии фронта.

«Рядом стояли немецкие пушки. Мы еще выкопали небольшой окоп, куда могли прятаться. Мама брала с собой подушки, чтобы укрывать ими детей. И помню ночь: гремела немецкая пушка – а на утро тихо. Тишина сумасшедшая. И мы потихонечку начали вылазить. Потом среди ржаного поля увидели советских разведчиков на лошадях. Мне еще запомнилось, что тогда уже были яблоки на деревьях», – вспоминает он.

Настала пора возвращаться домой. Две матери, каждая с тремя детьми, пешком отправились обратно в Брест. Дорога не близкая – 40 км.

«Город был пустой. Матери пошли к власти, они говорят: выбирайте любой дом. Они нашли место на окраине, частный дом с полисадником и сараем. Там, видимо, жил кузнец, потому что было много железных вещей. И в этом ветхом доме с протекающей крышей я прожил до Олимпийских игр 1960 года», – говорит собеседник.

9 мая 1945 года – незабываемая дата.

«Это была эйфория, я вам скажу. Стреляло все. Мы даже думали, что опять война началась. Ночь. Мы спали. И вдруг грохот: ракеты, стрельба. Мы выскочили. И радость: это стреляли наши. Вокруг были воинские части. Даже постовые палили в воздух от радости», – делится воспоминаниями Сергей Лаврентьевич.

Это был период жизни, который не забудется, подчеркивает он: «Он остается в душе, в сердце. И в родных, о которых мы помним. Отец, мать, друзья, товарищи… События Брестской крепости у меня в душе. Мой отец Лаврентий Макаренко там захоронен. Я помню, что было там. Это ужасная война».

После войны Сергей Лаврентьевич с ребятней часто ходил в Брестскую крепость. И в мирное время там продолжали находить не разорвавшиеся снаряды, пули… Одна из таких оставила шрам возле глаза: «В руках сработал взрыватель. Чуть-чуть бы ниже и все – глаза не было бы».

В Брест он приезжает часто. 9 Мая для него – святая дата: «Я почетный гражданин города. Меня приглашают на праздники. Всегда бываю на могиле отца. С почтением отношусь к погибшим родителям своих товарищей – у меня много друзей, у которых отцы тоже находятся в Брестской крепости. Не дай Бог, чтобы повторилось то, что было».

Рядом с домом, где жила семья Макаренко после войны, протекает река Мухавец. Это во многом предопределило дальнейшую судьбу юноши Сергея. Он часто бегал на гребную базу, где начал тренироваться на лодке для академической гребли, занимался водным поло. Позже появились соревнования по народной гребле на шлюпках, где будущий чемпион делал успехи.

«Свободно садился и ехал. Я был очень подвижным парнем и быстро все схватывал. Спортивной греблей я позже занялся», – говорит Макаренко.

А тем временем устроился на работу в организацию, которая возила руду из Запорожья: в Бресте ее перегружали и отправляли в Германию на литейные заводы.

«Мы, дети войны, были с ослабленным здоровьем: худые, очаги на легких. И на этом рудовозе в качестве матроса я был практически как на курорте. Здоровье сразу поправилось, на хорошем питании стал крепким, возмужал», – говорит Сергей Лаврентьевич.

На барже Макаренко проработал год. Однажды он увидел каноэ, которые в то время были диковинкой: «Где-то в 1955 году Пилипенко, мой первый тренер, из Киева в Брест привез несколько спортивных каноэ. А это сейчас они различаются по длине: каноэ-одиночка и двойка. Тогда двойка была более пузатой, чтобы два гребца поместились».

На каноэ-двойке Макаренко один выступал на первенстве БССР и СССР. Работу на рудовозе оставил и устроился на электромеханический завод (позже завод газовой аппаратуры).

«Работал на заводе и бегал на реку, постоянно занимался греблей. Выиграл первенство Брестской области, потом поехал на чемпионат Беларуси. Меня заявили юниором (мне было до 17 лет). Занял второе место. А в 1956-м выиграл чемпионат», – перечисляет спортивные результаты Сергей Лаврентьевич.

С 1959 года Макаренко начал выступать в каноэ-двойке: «Я был сильным одиночником. И однажды меня посадили в пару с Леонидом Гейштором, так как его напарник был слишком молодым для длинных дистанций. Как сказали тренеры, лодка у нас полетела. Мы показывали высокие результаты. В 1959 году выиграли чемпионат СССР, а в 1960-м поехали на Олимпийские игры в Рим».

Хотя в последний момент гребцы могли остаться без главного старта в своей карьере: «Основная делегация и сборная гребцов улетела в Рим, а мы с Гейштором остались в Москве. Как потом выяснилось, Леониду предъявили претензии, мол, он чемпион СССР, а в комсомоле не состоит. Потом это уладили. И через некоторое время я пришел к выводу, что наше прибытие чуть позже сыграло в плюс: в Риме была невыносимая жара, а мы приехали, посмотрели водоем и на следующий день начались соревнования».

Победа Макаренко и Гейштора стала для многих неожиданностью: молодые, никому не известные гребцы, их называли «два токаря». Но олимпийское золото выиграли с большим отрывом.

«Оторваться на 3 секунды на дистанции 1000 метров на Олимпиаде – это колоссальное преимущество», – подчеркивает олимпийский чемпион.

После этого Сергей Макаренко выигрывал чемпионаты мира и Европы. Затем занимался тренерской работой – как на Родине, так и в Индии, Китае, Иране.

Сейчас Сергей Лаврентьевич ведет активный образ жизни. Создал Клуб олимпийских чемпионов, где занимает должность заместителя председателя.

Его часто приглашают выступить перед студентами и школьниками, чему он очень рад: «СШ №31 в Минске назвали в мою честь. Был не готов к этому, было неловко. Но меня убедили, что это нормально. Все-таки олимпийский чемпион, публичный человек».

Спортивная закалка не раз помогала ему в жизни. Сергей Макаренко справился с раком, инфарктом, ковидом, сильными ожогами, которые получил, работая в гараже (от упавшей лампочки в яме вспыхнули пары бензина).

На удивление врачей Сергей Лаврентьевич быстро восстановился и в свои 88 лет продолжает водить машину. «Правда, автомобиль я продал. Хочу «электричку» купить», – делится планами Сергей Лаврентьевич.

А секрет бодрости формулирует лаконично: надо больше двигаться.