Жизнь наперекор войне: фронтовая медицина в рассказах узника гетто и историка

Во время Великой Отечественной войны в Беларуси погибли около 2 тыс. медиков. Примерно на 80% была разрушена сеть медицинских учреждений республики – ее удалось восстановить на довоенном уровне лишь в начале 1950-х годов.

С началом боевых действий медиков и студентов выпускных курсов мединститутов в Минске и Витебске, учащихся большинства медучилищ призвали в армию. Те, кто не смог воевать на фронтах и эвакуироваться, остались на оккупированных территориях. Многие из них помогали подпольщикам и партизанам, переправляли на освобожденные территории военнопленных и узников гетто.

Times.by встретился с историком и медиком, которые рассказали о фронтовой медицине во время Великой Отечественной войны, и поговорил с узником Минского гетто, которому удалось бежать и вместе с мамой примкнуть к партизанскому отряду в Налибокской пуще.

Маленьким пятилетним мальчиком он помогал партизанам ухаживать за ранеными и мыл бинты, а в дальнейшем связал свою жизнь с медициной и 47 лет отработал в 3-й городской клинической больнице в Минске. Клиника носит имя известного белорусского доктора, участника подполья и Героя Советского Союза Евгения Владимировича Клумова.

Выжил в гетто, бежал к партизанам и ребенком помогал раненым

Через Минское гетто прошли около 120 тыс. евреев, при этом выжили примерно 15 тыс. Владимир Лазаревич Трахтенберг вместе с мамой бежали в партизанский отряд буквально за день до того, как нацисты уничтожили гетто.

«Я был узником Минского гетто все 28 месяцев его существования. И помню себя страшно голодным и запуганным», – начинает рассказ Владимир Лазаревич.

С началом войны его отец ушел добровольцем на фронт, а мама вместе с сыном решила перебраться из Столбцов к родителям мужа в Минск. На тот момент Владимиру Лазаревичу было почти три года. Их родственники жили на улице Хлебной, сейчас ее нет, но территориально она находилась рядом с нынешней минской Немигой.

«На двери дома дедушки и бабушки висел замок – они успели эвакуироваться. Мама его сорвала – и мы там поселились, – вспоминает Владимир Лазаревич. – По иронии судьбы наша семья оказалась в гетто раньше, чем его организовали, потому что практически по нашей улице и проходила его граница».

Гетто занимало площадь два квадратных километра, туда нацисты сначала согнали более 80 тыс. белорусских евреев, а затем привезли еще и евреев из Западной Европы. Люди ютились по несколько семей в одной комнатке, голодали. Трудоспособных узников фашисты отправляли на работу, а дети часто были предоставлены сами себе.

Евреи носили опознавательный знак – желтую круглую нашивку, не могли выйти из гетто без разрешения и ходить по его территории по тротуарам. При встрече с фашистом они должны были снять шляпу и поздороваться.

Периодически в гетто устраивали погромы. По воспоминаниям Владимира Лазаревича, особенно жестоко себя вели полицаи.

Одна из жутких картин в его памяти – как с мамой выбрался из «малины», где разорвалась немецкая граната. «Малиной» называли укрытия в погребах домов, евреи туда прятались во время погромов. В тот раз большинство там погибло, Владимир Лазаревич с мамой спаслись чудом.

Но ни один погром не мог сравниться со страхом погибнуть в душегубке – фургоне, где людей убивали угарным газом.

«Мама меня научила, как защититься от газа. Нужно было сорвать с головы шапку, платок или взять рукавицу, пописать на нее, приложить к лицу и этим дышать, чтобы не задохнуться. Мне повезло, я просто не попал в душегубку – не знаю ни одного человека, кто оттуда вышел живым», – констатирует Владимир Лазаревич.

Самой вкусной едой для него тогда была вареная картошка в мундирах или картофельный суп из двух ингредиентов – воды и опять же картофеля.

«На месте нынешней гостиницы «Юбилейная» в Минске до войны были татарские огороды. Мы с ребятней вылезали из-под колючей проволоки, которой было огорожено гетто, и выкапывали там картошку», – вспоминает собеседник.

В один из дней мама взяла маленького Вову с собой на работу и там узнала, что гетто планируют уничтожить. В этот день они уже не вернулись домой и вместе с еще одной семьей бежали к партизанам – в еврейский отряд Шолома Зорина в Налибокской пуще.

Так как мама Владимира по профессии была наборщицей (причем высокого класса – до войны даже установила всесоюзный рекорд и могла набрать 27 тыс. знаков за один семичасовой рабочий день), ее забрали в другой отряд в подпольную типографию. Пятилетний Володя там помогал ухаживать за ранеными – мыл и развешивал бинты, подносил еду, убирал судна, приносил солдатам газеты.

«После налета на лагерь фашистской авиации было много раненых. Досталось и мне, и когда партизанский хирург оперировала, сказала, что, раз терплю без обезболивающего, значит, буду доктором. Так оно и вышло», – говорит он.

Победу маленький Володя встретил с мамой дома в Столбцах: «Мы спали ночью, вдруг раздалась дикая стрельба, крик, грохот, я со страху решил, что опять нацисты напали, – залез под кровать. А в окно постучали: «Выходите! Победа! Победа!»

Владимир Лазаревич помнит, как через несколько дней они с мамой пошли на железнодорожную станцию и по пути собирали цветы, чтобы подарить возвращающимся с фронта солдатам.

Партизанский полевой госпиталь настолько запал мальчику в душу, что свою жизнь он связал с медициной. При этом 47 лет из трудовой биографии проработал рентгенологом (из них 27 – заведующим отделением лучевой диагностики) в 3-й городской клинической больнице имени белорусского хирурга и гинеколога, участника подполья и Героя Советского Союза Евгения Владимировича Клумова.

В 2022 году в старейшем корпусе этой клиники открыли музей памяти и славы «Подвиг милосердия», где в том числе есть экспонаты, переданные Владимиром Лазаревичем.

В больнице есть музей памяти и славы

Первое, что бросается в глаза в музее памяти и славы «Подвиг милосердия» в 3-й городской клинической больнице имени Евгения Владимировича Клумова, – часть экспозиции, посвященная Великой Отечественной войне. И это логично: больница была одним из ключевых медицинских центров того времени и называлась 1-й советской.

В 1940 году здесь было 300 коек, а, по данным на 1944 год, работали 19 врачей.

«Большинство наших врачей и медсестер сражались с немецко-фашистскими захватчиками, и 143 из них были награждены различными орденами и медалями. Те, кто не успел эвакуироваться и остался на оккупированной территории работать в больнице, помогали пленным красноармейцам, подпольщикам и партизанам», – рассказывает Инна Пашкевич, инструктор-валеолог 3-й городской клинической больницы имени Евгения Владимировича Клумова.

Медики в том числе передавали в партизанские отряды медикаменты и перевязочный материал. Среди них и Герой Советского Союза, врач-подпольщик Евгений Владимирович Клумов. В годы войны он был известен под псевдонимом Самарин.

Клумов помог организовать два партизанских госпиталя и спасал людей от вывоза на принудительные работы в Германии. Он выдавал им из архива больницы поддельные справки и рентген-снимки туберкулезных больных. В итоге удалось спасти около тысячи человек.

Однако об этом узнали нацисты, и в 1943 году Клумова вместе с женой арестовали. От сотрудничества с захватчиками врач отказался. В 1944 году по пути в концлагерь в Малом Тростенце он погиб с женой в душегубке.

В честь Клумова для молодых специалистов в больнице учредили клятву клумовцев. В прошлом году ее давали в 55-й раз.

«А вот это – семья санитаров больницы, – продолжает экскурсию Инна Леонидовна. – Они спасли бюст Ленина, памятник стоял здесь и до войны. Его закопали на пустыре, а когда Минск освободили в 1944 году, выкопали, скульптуру восстановили и снова установили на территории больницы».

Сегодня музей посещают не только новые сотрудники клиники, но и пациенты и школьники. Его двери открыты для всех желающих.

Как лечили в годы войны

Медицинские артефакты фронтового времени можно найти в музее истории медицины Беларуси Республиканской научной медицинской библиотеки. Вот, например, сумка врача, она принадлежала хирургу Лидии Николаевне Лобовой, которая прошла с ней не только Великую Отечественную войну, но и советско-финскую.

В сумке – обезболивающие препараты, вата, жгут для остановки кровотечения, деревянный стетоскоп, чтобы послушать, как работают легкие, стерильные ампулы и шелк, чтобы зашить рану.

«А вот это форменное платье майора медицинской службы образца 1941 года, – рассказывает заведующий музеем Дмитрий Лапцевич. – Обратите внимание на погоны – там латунная чаша со змеей, а это символ военных медиков».

Партизанская медицина – особая история. В первых отрядах было ограниченное число медработников. Например, к концу 1941 года в партизанских формированиях Беларуси числилось всего шесть врачей и около десяти фельдшеров и медсестер.

Лекарств тоже особо не было, и часто приходилось лечить посреди болот и лесов с помощью подручных средств. Раненых могли оперировать на обычной телеге, а банки ставили из граненых стаканов, кружек и даже гильз от артиллерийского снаряда.

Несмотря на сложности во время войны, медикам-партизанам в Беларуси удалось вернуть в строй более 90% больных и свыше 78% раненых.

«Медики проявляли себя как настоящие герои и удостоились многих наград. Среди белорусских врачей есть те, кто получил звание Героя Советского Союза, а шесть белорусских медсестер награждены международным комитетом Красного Креста – медалью имени Флоренс Найтингейл», – отмечает Дмитрий Лапцевич.

Война примерно на 80% разрушила сеть медицинских учреждений Беларуси. Ее удалось восстановить на довоенном уровне лишь в начале 1950-х годов. Отстраивать больницы помогали и сами медики.