В диких условиях: белорусы переехали в глушь и живут, как герои National Geographic

Супруги Дмитрий и Наталия много лет живут на хуторе в белорусской глуши. Туда не проехать на обычной легковушке (минимум нужен джип, в идеале – «буханка»), а заблудиться не составит большого труда. Это край волков, рысей и медведей.

Деревня Сосновый Бор, Россонский район, Витебская область. Пять километров от российской границы. Леса здесь занимают 80% суши, а население составляет два человека на квадратный километр. Там, куда мы приехали, эти два человека – исследователи Дмитрий Шамович и его жена Наталия Карлионова. Они не считают себя отшельниками, хоть и живут вдали от людей.

Журналисты Times.by решились на косплей National Geographic и отправилась в экспедицию на север страны, где природа почти не тронута. Вместе с учеными, которые стали нашими проводниками, мы наткнулись на разъяренного глухаря в лесу, выманили неясыть, нашли гнездо сыча и почти что смогли погладить ручных волков.

Каково это – жить в лесу среди волков, птиц и другой живности? Об этом наш дикий репортаж.

Свое логово

Деревню Сосновый Бор со всех сторон окружают леса. По факту это хутор, где жилой только один дом. Спереди и сзади лес, слева и справа тоже лес – Красноборская пуща, раскинувшаяся на десятки тысяч гектаров.

Единственная дорога через пущу ведет к дому наших героев. Дмитрий и его жена Наталия – ученые. Уже много лет изучают птиц, которые обитают на белорусском севере, и организуют вайлд-лайф туры для фотографов из разных стран. Компанию им составляют три настоящих волка, живущих в вольере при усадьбе.

«Смысл какой: жить на природе и совмещать приятное с полезным», – с ходу задает тон разговору хозяин хутора.

Наблюдением за природой Дмитрий занимается со школьных лет. Родом из Витебска, где окончил местный биофак, потом учился в аспирантуре Института зоологии Академии наук (сейчас – НПЦ по биоресурсам), а после ее окончания отправился в охотхозяйство «Красный Бор» развивать экологический туризм.

Там он поработал несколько лет и настолько прикипел к россонским лесам, что решил купить небольшой домик в умирающей деревне. Маленькая хатка со временем трансформировалась в большую усадьбу, где теперь останавливаются туристы.

Шамович – белорусский Беар Гриллс. С природой на «ты» и знает, как выжить в лесу, даже если при себе ничего нет. И здесь, в Сосновом Бору, где в одном месте дом, семья и работа, он по-настоящему счастлив.

«Понятно, что изучать природу интересно, но нужно еще как-то деньги зарабатывать. Не ходить куда-то в офис с 8 до 17, а заниматься любимым делом. Для меня такое – показывать людям местную флору и фауну. Наверное, не часто и далеко не у всех получается совместить приятное с полезным, но у нас получилось. В этих лесах я уже 20 лет, здесь мое основное логово и гнездо», – поясняет собеседник.

Хроники орнитолога

Птицы – главное увлечение Дмитрия и Наталии. Дело жизни, если уж совсем откровенно. В Сосновом Бору, прямо на участке их дома, действует станция кольцевания, где супруги отлавливают пернатых в период сезонных миграций. Вешают на них кольцо и отпускают обратно в естественную среду. Для чего?

«Есть ряд практических задач, связанных с птицами. Например, нужно проводить учет ресурсных видов, на которые ведется охота. Основываясь на этих данных, выдается определенное количество лицензий на их добычу. Во-вторых, птицы – это турпродукт для бердвотчеров. В-третьих: орнитологи ведут профессиональное наблюдение за тем или иным видом, чтобы вносить лепту в общее познание биологических закономерностей – это вопросы миграции, гнездования, питания, болезней (известный птичий грипп) и поведения птиц», – поясняет Шамович.

Север Беларуси – южная тайга. Кругом болота и дремучие леса – елово-сосновые и мелколиственные породы. Ледниковый ландшафт, большая лесистость, маленькая плотность населения, отсутствие крупных предприятий и насыщенная кормовая база привлекают уникальных птиц. Здесь рай для бердвотчеров.

«В этих краях на болотах гнездятся виды, которые характеры для тундр и лесотундр, а на юге Беларуси их нет. Например, средний кроншнеп, большой улит, ржанка, тот же беркут. Есть совы и глухари», – перечисляет Наталия.

Она – ведущий научный сотрудник лаборатории орнитологии НПЦ по биоресурсам НАН Беларуси, кандидат биологических наук. Изучает птиц больше 20 лет и знает о них почти все.

Главный научный интерес Карлионовой – кулики, которые обитают на юге Беларуси в пойме Припяти. Большинство из них занесены в Красную книгу и находятся под государственной охраной. Ради куликов Наталия каждый год отправляется в экспедицию на Чукотку, где исследует лопатня – вид, находящийся на грани исчезновения.

Лети, птичка, лети

В Беларуси три станции кольцевания птиц – «Сосновый Бор», «Ясельда» и «Туров». Туровская база специализируется на изучении водно-болотных видов (в частности, куликов), а «Ясельда» и «Сосновый Бор» ориентированы на кольцевание воробьиных.

Кольцуют птиц для того, чтобы изучить их биологию: миграционный путь, продолжительность перелетов, структуру и численность популяций, выживаемость, скорость размножения и другие процессы. В «Сосновом Бору» пернатых отлавливают с помощью специальной орнитологической сети.

Незаметная паутинка из нейлона натягивается между двумя вертикальными шестами, а вдоль полотна расположены горизонтальные карманы. Когда птица подлетает, она запутывается в сетке и плавно провисает в один из карманов. Это исключает травмирование и позволяет исследователям легко и безопасно ее извлечь.

«В Сосновом Бору кольцуются воробьиные птицы, но иногда ловятся и летящие за ними хищники – ястреб-перепелятник, большой ворон, степной лунь, канюки, сычи. Все данные – вид, пол, возраст, масса тела, длина крыла и так далее – записываются в ведомость, после чего информация передается в Белорусский центр кольцевания. Потом, если эту птицу отловят на другой станции или в другой стране, орнитолог узнает, откуда она прилетела. Таким образом накапливаются сведения о путях перемещения птиц», – комментирует Наталия.

Благодаря кольцеванию орнитологи видят, какие птицы и куда направляются на зимовку. Воробьиные – ближние мигранты – выбирают Европу. Только некоторые из них (например, славки) летят погреться в Африку. Кулики, которые, как мы помним, обитают на юге Беларуси, а также турухтаны и дупели отправляются в дальние края – Сенегал, Габон, Мали. Зарянка, певчий дрозд, вальдшнеп – на юг Франции.

Станция в Сосновом Бору работает только два месяца в году – с конца августа до конца октября, когда наступает пик осенней миграции. За сезон здесь кольцуют порядка 5 тыс. особей. За время существования кольцевательской было отловлено шесть новых видов – пеночка-зарничка, овсянка-крошка, овсянка-ремез, синехвостка, толстоклювая пеночка и сибирская завирушка. Для науки это очень важно.

«Боевой» глухарь, полночная неясыть и важный сыч

«Сегодня будем ловить глухаря!» – с неожиданной идеей возвращается к разговору Дмитрий и предлагает отправиться в лес на закате. К этому моменту на одном из токовищ должна появиться эта суперптица.

На фотоохоту мы отправляемся на «буханке», подвеска которой уже выработала иммунитет (но не ресурс!) к местным дорожным препятствиям. Полчаса тряски по лесной «трассе», и мы на месте. Легкий весенний ветер качает величественные сосны, а золотистые лучи предзакатного солнца едва касаются деревьев, создавая мягкое, обволакивающее освещение. Романтика!

Взяв споттинг-скоп, приманки и другую амуницию, медленно и осторожно пробираемся сквозь густую чащу. В какой-то момент Шамович включает колонку, которая имитирует зов самки. На тихом участке леса нас уже ждет красавец глухарь.

Дмитрий – профессиональный ловец глухарей, окольцевал десятки особей. Поэтому он не боится агрессивно настроенного пернатого кавалера, защищающего свою территорию, и настойчиво идет расставлять макеты глухарок.

Поняв, что на его землю незаконно ступил нарушитель, крупный самец почти бегом преследует наглеца и хлестко бьет крыльями по ногам. Без нормальной «снаряги» оказавшийся в подобной ситуации бердвотчер рискует заработать минимум гематому, максимум – перелом.

Вообще глухарь – очень пугливая птица, улетает при малейшем шорохе. Но в период брачной активности отдельные редкие самцы могут быть бесстрашны. Во время пения они иначе воспринимают звуки: утрачивают чуткость (при этом зрение остается отличным), и к ним можно аккуратно приблизиться. Отсюда и название – глухарь.

Увидеть эту птицу вживую – большая удача для фотоохотников. По всей Беларуси только на севере глухариные тока наблюдаются в такой высокой плотности. Но это не дает гарантии, что вам удастся сделать удачный кадр. Как, например, этот.

Или вот такой.

«Есть фотографы, которые много лет приезжают к нам, и не всегда удается так близко снять глухаря. Поэтому, когда такой экземпляр попадается, это благодать. Вам очень повезло!» – констатирует Наталия.

Мы прощаемся с глухарем и идем дальше. «Здесь недалеко дупло мохноногого сыча. Сейчас покажу», – Дмитрий берет длинную ветку и начинает скрести ею сосновый ствол.

И действительно – из дупла показывается сыч, чье спокойствие мы нарушили. Осмотрев нас важным взглядом и с минуту попозировав перед камерами, мохноногий скрылся и больше не показался.

«Это самка. Вероятно, прямо сейчас сидит на кладке и защищает яйца», – предположили орнитологи.

Сыч – это маленькая сова. Наша цель – большая. По словам собеседников, крупный хищник живет недалеко от их дома и часто прилетает, если его хорошенько позвать.

Наступает полночь, на небе из-за туч появляется луна. В вольере начинают подвывать волки, а в лесу – ухать совы. На все той же колонке воспроизводится приманка – спустя минуту на звуки откликается длиннохвостая неясыть. Ответное ухание становится все ближе, пока сова не оказывается совсем рядом с нами. Дима светит прожектором туда, где, почти слившись с березой, сидит светло-серый красавец.

Через две минуты он улетает.

«Это была коммуникация между самкой и самцом. Самец реагирует и показывает, что это его участок, и он обязан прогнать чужака», – комментирует происходящее Наталия Карлионова.

Альфа, Бетта и Малыш Барон

Волки – отдельная история. Уже много лет у Дмитрия Шамовича и его супруги Наталии живут три зубастых красавца – Альфа, Бетта и Малыш Барон. Здесь их любят, кормят и ласково треплют по внушительному загривку.

«Когда я приехал работать в «Красный Бор» 20 лет назад для развития экотуризма, одним из первых проектов был документальный фильм с немецким телевидением. Мы снимали кино про медведей вообще, но для некоторых сцен нужен был волк. На тот момент ручной волк был у моего друга из Витебска. Специально для съемок его привезли в охотхозяйство. И тогда я понял: с волками можно взаимодействовать», – вспоминает зоолог.

Спустя годы у Шамовича появились собственные волки – два самца и самка. Взял еще волчатами, выкормил и стал для них вожаком.

Его питомцы снимались в кино и научно-популярных ТВ-передачах, фотографировались для журналов и календарей. Они, как звезды, даже гастролировали по стране: позировали в документалках из Беловежской пущи и Полесского заповедника. На регулярной основе волки получали гонорары в виде нескольких ведер мяса и заботу человека, а Дима – возможность изучать поведение этого гордого лесного зверя.

Те волки прожили довольно долго, самому старому из них было 16 лет. В дикой природе столько не живут.

«Это не зоопарк, у нас нет задачи показать волка за решеткой. Наши волки в определенной степени ручные, если можно так сказать. Они воспринимают меня и Наташу как членов стаи, как руководство стаи. С ними можно работать вне вольера», – уверяет Дмитрий.

Вожак стаи

Когда Дима подходит к вольеру, волки начинают беспокойно суетиться и бегать возле решетки. Хозяин кладет руку на сетку, и серые бьются за право ее облизать. Он на высшей ступени иерархии – вожак, альфа, лидер стаи.

Поведение волков, как и собак, можно зачастую предугадать по языку тела: поджатый хвост означает страх, вздыбленная шерсть и поднятый хвост – готовность к конфликту.

«Если он на меня скалится, кусок мяса я у него отбирать не буду. Физически я с ним справлюсь, но лишние дырки мне не нужны. Вообще это социальные животные, но команд типа «ко мне», «сидеть», «лежать» они выполнять не будут. Вы же никогда не видели волков в цирке?» – отмечает Шамович.

По его словам, чтобы волк был «рабочий» (не убегал при первой же возможности и не проявлял агрессию), нужно с очень раннего возраста с ним заниматься. В этом случае срабатывает механизм импринтинга – способности запечатлевать образ конкретного человека и воспринимать его как члена стаи. И чтобы взаимодействовать с животными, он должен стать для них альфа.

«Большинство волков, которые были у нас, четко это осознавали. Были, конечно, нюансы в поведении, но такой открытой агрессии в мою или Наташину сторону не было. Если ты знаешь особенности конкретного животного, со всеми можно договориться. Задачи покусать, убежать или что-то такое нехорошее сделать у них нет. Иногда нужно напомнить, что ты тут главный: взять рукой за морду и слегка сжать – это показатель доминирования», – излагает собеседник.

Своих волков Дмитрий и Наталия кормят в основном говядиной, это их самое любимое лакомство. Мясо дикого кабана и свинина, признаются хозяева, животным не по нраву. Зато любят яблоки и рыбу.

«Вообще это всеядный зверь. Конечно, в холодный сезон им нужна крупная копытная дичь, а летом волк может питаться всякой мелочевкой: мышами, лягушками, птенцами. Выжить в теплый сезон несложно даже волку-одиночке. Но когда начинаются морозы, им проще в стае, потому что группой легче добыть большого зверя. Отсюда и вывод, почему это стайные животные», – обращает внимание Дмитрий.

«Людям не нужно бояться встречи с волком»

Волк – один из самых распространенных лесных хищников, который обитает во всех регионах Беларуси. Но увидеть его в дикой природе почти невозможно.

«Есть прямая зависимость от времени, проведенного в лесу, и поставленной задачи: если у тебя нет задачи увидеть волка – ты можешь всю жизнь его не увидеть. Но если поставить такую задачу, то это можно сделать, особенно с современными приборами ночного видения. Есть территории, где большая вероятность встретить волка, – это Полесский заповедник, зона отчуждения. Там никто не живет и практически нет охотничьего пресса, поэтому популяция неплохая», – объясняет зоолог.

«На таких северных территориях, где мы живем, хорошая база питания, много копытного зверя. Но большое охотничье хозяйство, которое ведет активную охоту, в том числе на волков. Поэтому этот зверь попадается на глаза очень редко. Людям не стоит бояться случайной встречи с волком в наших условиях. И это будет удача, если вы его встретите. Нужно поскорее брать телефон и снимать, чтобы люди поверили, что вы его видели», – иронизирует Дмитрий.

В Беларуси на волков ведется круглогодичная охота. Однако нельзя сказать, что этот вид вымирающий или находится под угрозой исчезновения. Отстреливать волков запрещено в Березинском биосферном заповеднике, Беловежской пуще и в зоне ядра других национальных парков.

«Волк, как и любой другой вид, должен занимать свое место в экосистеме. И там, где ему хватает ресурсов (еда, укрытие и минимальный охотничий пресс), его будет больше. Где ресурсов меньше и больше угроз, волк не появится», – добавляет эксперт.

Чипы для волка

Несколько лет назад Дмитрий изучал волков в Полесском государственном радиационно-экологическом заповеднике и Беловежской пуще. С помощью приманок он отлавливал хищников из разных стай и надевал на них GPS-ошейники с дозиметрами, чтобы проследить за перемещениями и посмотреть, какую дозу радиации получают животные за свою жизнь.

«Несмотря на то что у меня есть удостоверение на право охоты, на волка я никогда не охотился как охотник с оружием. Отлавливал живых волков только для международных научных проектов. Исследование в Полесском заповеднике предусматривало задачу оценить уровень накопленной радиации в теле хищника высокого порядка. В Беловежской пуще мы изучали биологию волка: что ест, где ходит, как размножается», – поясняет Шамович.

В классической стае чаще всего размножается альфа-пара – самец и самка, которые эту стаю создали. Но есть другие половозрелые особи, которые тоже хотят принять участие в размножении.

«Существует иерархия, которая в нормальной ситуации не позволяет этого сделать. И поскольку охота на волков в нашей стране довольно интенсивная, этот механизм часто нарушается. В итоге получается, что другие волки (не альфы) скрещиваются между собой. И с помощью GPS-ошейников можно посмотреть, как они себя реализуют в демографии», – говорит зоолог.

Наедине с природой

Домашние волки – своего рода туристический продукт. Ради них в Сосновый Бор приезжают фотоохотники со всей страны, а также иностранцы. Но зарабатывают супруги в основном на фототурах и бердвотчинге, предлагая туристам окунуться в мир дикой природы.

Несмотря на то что Дима и Наташа живут среди волков и другой живности, персонажами робинзонады они себя не ощущают.

«На самом деле мы живем свою самую лучшую жизнь здесь. Это то место, где можно чувствовать себя счастливым человеком и быть наедине с природой», – признается Наталия.

«Может показаться, что мы живем здесь, как отшельники. На самом деле через нас очень много людей проходит: и друзей, и волонтеров, и туристов. Если посчитать все дни в году, то, наверное, больше будет дней, когда тут кто-то есть, чем нету. Мы же работаем с людьми, не только с животными. Поэтому я считаю, что баланс такой хороший найден, и мы вполне себе счастливы. Отсюда переезжать не планируем – нет такой задачи и желания», – заключает Дмитрий.