Судьба одной усадьбы: как восстанавливают имение Альфреда Ромера в Королиново

Альфред Ромер – представитель древнейшего саксонского рода, уроженец Вильно. Но именно здесь, в маленькой деревне Поставского района, он нашел свою любовь, Ванду Сулистровскую, и создал главные работы.

Одна из них – «Христос и сирота» – до сих пор украшает костел Иоанна Крестителя в Камаях. Более 100 лет прихожане молились перед ней, не зная, кто ее автор. Установить авторство полотна исследователи смогли только в 2002 году. Еще один его шедевр – «Пинская Мадонна» – можно увидеть в соборе Вознесения Пресвятой Девы Марии на Полесье.

Ромер много ездил по деревням, зарисовывал крестьянскую одежду, типы лиц, домашнюю утварь. Благодаря его трудам современные ученые знают, каким было белорусское Поозерье 150 лет назад.

Константин Хурс, как и Альфред Ромер, оказался в Королиново из-за жены. Супруга Константина, Алена, родилась на Поставщине. Семья проводила здесь много времени, а когда купила домик в деревне Швакшты, стала приезжать еще чаще.

Во время одной из таких поездок Константин и Алена познакомились с местным художником и от него узнали, что в Королиново есть усадьба с богатой историей, которую надо спасать. Группа художников надеялась выкупить дом Ромеров, но им это было не по силам.

Усадьбу, хотя она была практически разрушена, тогда выставили на торги почти за 50 тысяч белорусских рублей. Желающих купить ее за такие деньги не нашлось, и еще несколько лет дом Ромера терпеливо ждал новых хозяев.

«Мы с женой прочли, что рушится фасад костела в Зембине, которому 400 лет. И нам так грустно стало от этого, что вспомнили про усадьбу в Королиново. На этой волне приехали сюда снова – и увидели, что за эти годы все стало еще хуже: обвалилась часть крыши. Цена, как оказалось, тоже – на 80%. Мне кажется, покупателей уже не ждали и нашему появлению очень обрадовались», – вспоминает Константин.

На момент покупки территория настолько заросла, что здание уже не просматривалось с дороги, а пробираться к крыльцу пришлось через бурьян в человеческий рост.

Расчистка участка, поиск инженера и архитектора, которые понимают, как работать с такой хрупкой фактурой, замена крыши… Времени, сил и денег уже ушло столько, что те 9,7 тысячи, с которыми пришлось расстаться на аукционе, сегодня кажутся символической суммой. А ведь это только «консервация», чтобы здание совсем не развалилось. До конца работы – еще годы и сотни тысяч рублей.

«Ну… Надо же чем-то полезным в этой жизни заниматься! – парирует Константин в ответ на вопрос о том, как его угораздило в это ввязаться. – Это и правда трудно… Но зато как интересно. Это место мне как-то по-человечески слишком жалко, чтобы даже не попытаться. Я верю, что его еще можно сохранить и возродить».

Он мечтает оживить гнездо Ромеров: проводить на территории художественные пленэры, устроить галерею современного искусства и небольшой арт-отель, где могут остановиться туристы.

«Потенциал тут точно есть! Если удастся расчистить проход к реке, откроется живописный пейзаж, которым любовался из окон Альфред Ромер, а в яблоневом саду можно будет создать парк скульптур, – загораются глаза собеседника. – Уверен, люди будут сюда приезжать. Недалеко Нарочь, Браслав, Голубые озера, а еще Видзы, Камаи, Лынтупы с их уникальными костелами. Усадьба Ромера впишется в туристический маршрут. Особенно, если люди узнают ее историю».

Этот дом принадлежал шляхетскому роду Сулистровских, которые во время восстания Кастуся Калиновского укрывали здесь повстанцев – среди них был и Альфред Ромер. В наказание по приказу Михаила Муравьева усадьбу спалили дотла. А самого Ромера заключили в Динабургскую крепость: после освобождения он вынужден был продать все, что у него было, и уехать в Европу.

Но через десять лет художник вернулся, в 1874-м женился на Ванде Сулистровской и вместе с женой поселился в той самой, заново отстроенной на пепелище усадьбе. Здесь и провел следующие десять лет – самые плодотворные в своей жизни.

Умер Альфред Ромер в 1897-м, супруга пережила его почти на 50 лет. После того как в 1939-м Западная Беларусь вошла в состав СССР, усадьбу национализировали, а Ванда стала квартиранткой в собственном доме, где ей выделили комнату. Она прожила здесь до 1944 года – ее могила неподалеку, на деревенском кладбище.

После 1939-го усадьба повидала немало: сначала тут была больница, в годы Великой Отечественной – приют для жителей сожженных деревень, а с 1951-го до 2005-го – школа. После ее переезда здание, которому присвоили статус историко-культурной ценности – образец деревянного зодчества ХIХ века, – стояло заброшенным…

Сейчас Константин собирает исторические свидетельства, архивные фото, воспоминания об усадьбе по европейским архивам и аукционам.

«Весь вечер над этим могу просидеть и не заметить, так это увлекательно. Восстанавливать историю рода и дома – это настоящий исторический детектив, – делится собеседник. – Удалось найти дневники дочки Ромера: они уже переведены, и я хотел бы издать их. А недавно обнаружил и записи самого художника, которые он делал во время заключения. Там и его размышления, и рисунки. Думаю, людям будет интересно это увидеть».

Одна из его удач – две графические работы Ромера, которые удалось выкупить на аукционе в Вильнюсе.

«Забавный момент: имущество мое, но оно должно находиться на территории Литвы, так как это ценность, которая принадлежит стране. Получается, надо дом в Вильнюсе под картины купить?» – размышляет Константин.

Чтобы все-таки привезти работы в Беларусь хотя бы на время, ему пришлось получить официальный запрос из Поставского краеведческого музея. Разрешение дали всего на год, теперь картины нужно везти обратно.

Константин признается: он понимает, что может так и не увидеть результатов своего труда. Поэтому будет рад и волонтерской помощи, и соратнику, который захочет наравне с ним вложить свои силы и средства в возрождение этой усадьбы.

«Будет здорово найти единомышленника. Пока меня поддерживает только жена… Ну, и друзья говорят «здорово ты придумал», но ни разу сюда не доехали. Случается, падаю духом, когда вижу, что снова что-то вынесли, сломали, отбили кусок фундамента в поисках монет, – не скрывает Константин. – А потом уберу, скошу траву, солнце выглянет – и все встает на свои места. Ромер создавал здесь то, что пережило века. Вот и нам надо просто продолжать делать то, что должно».