Таинственный и труднодоступный: как живет самый большой в Беларуси остров Ду

Освейское озеро настолько же коварно, насколько и красиво. Настроение у него переменчивое: только что было безоблачно – и озерная гладь отражала небо, как зеркало. Но вот налетает резкий ветер – и вода приобретает стальной цвет, вскипает белыми барашками волн, показывает характер.

Западные ветра часто поднимают волны – и переворачивают лодки. Отсюда и легенды о русалках, которые приходят за беспечными рыбаками.

«Особенно активны эти русалки перед 8 марта, видимо, ищут себе кавалеров», – усмехается директор Освейского заказника и главный проводник по острову Ду Игорь Романюк. И объясняет: больше всего несчастных случаев происходит как раз в канун этого праздника, когда рыбаки выходят на последний хрупкий лед.

«Полного штиля на Освейском озере не бывает, – говорит Игорь Григорьевич. – Несколько недель назад ветер поднялся до 20 метров в секунду, началась буря. А туристы уже на острове! Пережидали шторм и вывозили их несколько часов».

Перехватив наши взгляды, директор смеется: волноваться нечего – катер «Феникс 510» шторма не боится, выдерживает волну до 1,2 метра и домчит до острова Ду всего за 15 минут.

По понтону бегает, поскуливая, пес Ежик, который живет при визит-центре Освейского заказника, – просит взять с собой. Игорь Григорьевич объясняет: Ежику так нравится на острове, что он при любой возможности пытается туда уплыть даже с незнакомыми людьми.

Лесник в пятом поколении, Игорь Романюк 16 лет отработал в Беловежской пуще – и никак не ожидал, что его так «примагнитит» к себе большая вода. Одно время ему пришлось сменить место работы, но он скучал по озеру и, как только появилась возможность вернуться на пост директора, согласился сразу, хоть и зарплата была ниже.

«Деньги для меня не были важны, – говорит он. – И не важны до сих пор. А что важно? Природа и свобода: не могу я сутками в кабинете сидеть».

За эти годы Освейский заказник построил визит-центр и глэмпинги, закупил катера и аудиогиды, создал туристический маршрут, который охватывает весь регион.

Обязанностей у Игоря Григорьевича много, но главная – оберегать заповедный покой этих мест и тех, для кого они стали домом: растений, животных, рыб и птиц.

Это сейчас в Освейском озере живут практически все виды пресноводных рыб, а на его водах любят отдыхать бакланы, цапли, журавли и орланы-белохвосты.

Но за это пришлось побороться: ведь озеро пытались уничтожить на протяжении всего XX века. Его осушали, чтобы выращивать кок-сагыз и производить каучук, использовали под нужды гидроэлектростанции, разрабатывали прибрежные торфяники… И все же Освейское озеро выжило.

Тем временем мы подплываем к острову-призраку, который состоит из сплетения корней и травы. Несколько лет он плавал по Освейскому озеру, внезапно вырастая из тумана перед удивленными рыбаками. Сейчас местные привыкли к нему настолько, что пытались заготавливать на нем дрова для бани. Как шутит Игорь Григорьевич: «А как он хотел? Сам приплыл!»

Но если плавучий остров-призрак в любой момент может исчезнуть, то остров Ду – главная цель нашего путешествия – хранит свои тайны уже тысячи лет.

И это не преувеличение: находки ученых подтверждают, что люди обосновались на этих холмах еще в IV–VIII веках. Кем были первые жители острова? Это одна из множества загадок Ду. Как и его название: по одной из версий, у него финно-угорские корни, и «Ду» означало «озерный остров». По другой – балтские и расшифровывается как «два»: отсылка к рельефу острова с двумя историческими холмами-городищами – Перуновкой и Городком.

По версии исследователей, прошлое острова тесно связано с язычеством. Здесь устраивали святилища, проводили сакральные ритуалы и помогали страждущим. Также есть предположение, что на острове Ду находили последний приют те, кого не принимали на «большой земле»: знахари, ведуньи, чернокнижники.

Первые письменные подтверждения, что деревня Остров существует, появились только в XVIII веке. Местных жителей кормило сельское хозяйство и рыбный промысел: улов возили продавать на большой базар в Освею, которая тогда была богатым еврейским местечком.

Вся жизнь островитян зависела от деревянных лодок-веслянок: на них перевозили все, даже овец и телят. А взрослых коров, по воспоминаниям местных жителей, и вовсе отправляли вплавь: хозяин греб на лодке, а за ним послушно плыло целое стадо.

Самым тяжелым временем для жителей острова Ду были недели, когда лед только начинал прихватываться или, наоборот, таять. Озеро становилось ловушкой: по тонкому льду не пройти, на лодке не проплыть. Деревня попадала в полную изоляцию от внешнего мира. И люди ждали, когда же грянут морозы: зимой воды Освейского озера промерзали так глубоко, что на остров прямо по льду могли проехать груженые тракторы.

Лед спас местных и в 1943 году, когда до острова добрались немцы. За помощь партизанам каратели сожгли деревню дотла, но превратить ее во вторую Хатынь не смогли. Сотни человек успели убежать по льду и укрыться на болотах. Они прятались в землянках до июля 1944 года, а потом вернулись на родной для них Остров – восстанавливать дома на пепелище.

Деревня не просто возродилась из пепла: здесь жило более 200 человек, работали дизельная подстанция, животноводческая ферма, магазин, клуб и начальная школа.

Дети на острове могли учиться только до четвертого класса. Для продолжения образования их отправляли в освейский интернат – с родителями они не виделись месяцами. Ради будущего детей семьи начали разбирать свои дома, переправлять бревна через озеро и навсегда покидать островную деревню.

В начале 1980-х годов отсюда уплыл последний житель, и самый большой остров страны стал необитаемым. Кажется, уже навсегда…

«Следов жизни на острове практически не осталось, – рассказывает Игорь Григорьевич. – Кое-где можно увидеть остатки разрушенного фундамента, старые яблони, груши и сливы, которыми теперь любят лакомиться енотовидные собаки. О том, что здесь жили люди, напоминает только старое кладбище. Но что написано на надгробиях, практически не разобрать. Уже десятки лет на эти могилы никто не приезжает. Чтобы о прошлом забыли, достаточно, чтобы сменилось несколько поколений. Пятьдесят лет – и никаких следов цивилизации».

Но как так получилось, что в таком необычном, самобытном месте за все эти годы не появилось ни курортного поселка, ни спа-отеля, ни ретрит-центра? Почему остров Ду остался диким?

«А он и должен быть диким! – настаивает «хранитель» острова. – Диким, свободным и чистым».

«Жалко, вы весной не приехали, – говорит Игорь Григорьевич. – Яблони все в цвету стоят – остров весь бело-розовый. Рыбаки шутят: «Григорьевич, ты что с островом сделал? Покрасил?»

Осенью остров Ду прекрасен по-своему. С обрывистых склонов открывается завораживающая панорама: куда ни кинь взгляд – ничего, кроме воды и неба. И тишина, лишь шелест волн и трав...

«Кто здесь счастлив, так это бобры: плотину не надо строить! А еще сюда доплыли лоси, косули, кабаны и зайцы. Непонятно, чего Дед Мазай их спасал, плавают они шикарно! Лисы и еноты тут постоянные жители, а вот волки и рысь приходят только зимой, по льду. Я все ученых прошу словить островного крота – ну точно ж они тут с ледникового периода сидят. Не хотят ловить!» – смеется Игорь Григорьевич.

Скоро на остров Ду привезут тарпановидных лошадей – их доставят на специальных грузовых понтонах.

«Представляете, как они рванут на волю? Думаю, им тут будет хорошо», – говорит Игорь Григорьевич.

И добавляет: если лошади будут докучать туристам, подстраиваться придется людям, а не животным. Человек здесь – гость, и должен принимать правила дома, в который пришел.

Попасть на остров можно самостоятельно, если готовы проделать путешествие по воде. Можно заказать экскурсию в самом Освейском заказнике или через турфирмы. В нее входит три часа знакомства с озером и островом: круиз на катере, пешая прогулка по экотропе и подъем на смотровую вышку.

«Интерес к острову огромный: сюда приезжают туристы не только из Беларуси, России, Латвии, Казахстана, но и, например, из Испании, Франции, Германии, Китая, Кубы. Уже сейчас нас спрашивают, когда откроем бронирование экскурсий на 2027 год. В прошлом году я закрыл его за сутки! Семь тысяч человек в год – максимум посетителей, чтобы не нарушать жизнь этой экосистемы», – объясняет Игорь Григорьевич.

Хотел бы он сам здесь остаться? Ведь точно не нарушил бы экосистему.

«Я бы? Я б остался! – улыбается директор. – Только жена пока против».