Как распознать домашнее насилие и куда идти за помощью

У домашнего насилия много форм, при этом и пострадавшие, и агрессоры нуждаются в помощи специалистов.

Добавить в основные
источники Google

«Пришел с работы и накричал». «Деньги выдает только на продукты». «В порыве ревности порвал все мои вещи». Такие комментарии можно услышать от женщин, которые прошли через кризисную комнату Минского городского центра социального обслуживания семьи и детей.

Там могут бесплатно проживать пострадавшие от домашнего насилия, техногенных катастроф или торговли людьми, а также дети-сироты. Однако более 90% тех, кто пользуется такой возможностью, – именно пострадавшие от домашних агрессоров.

Times.by поговорил с заведующей отделением первичного приема и помощи семье в кризисной ситуации центра Ольгой Воронько и узнал, как отличить конфликт от абьюза и куда обращаться его жертвам.

Как попадают в кризисную комнату

В Минском городском центре социального обслуживания семьи и детей пострадавшим от домашних агрессоров помогают уже много лет. Чаще всего им нужна психологическая или юридическая консультация, в крайнем случае – временный приют. Для таких ситуаций и предусмотрена возможность пожить в кризисной комнате. Как показывает практика, в основном это жертвы домашнего насилия, причем более 90% из них – женщины.

В кризисную комнату не всегда попадают из-за физического насилия, были случаи, когда это произошло из-за угроз убийством и серьезных психологических страданий.

Портрет основной обитательницы этого места такой: внешне благополучная женщина 40–45 лет с детьми-школьниками. Ольга Воронько говорит, что среди нуждающихся в помощи есть и мужчины, но их единицы.

При этом в последние годы через кризисную комнату стало больше проходить пенсионеров, пострадавших от своих взрослых детей. Как правило, у тех есть зависимость от алкоголя или наркотиков, они забирают пенсию родителей, угрожают им и выгоняют из дома.

Пожить в кризисной комнате предлагает милиция, когда приезжает успокоить дебошира. Самый главный критерий – риск повторения домашнего насилия. Если он есть, то лучше какое-то время не пересекаться с автором насилия. При этом ему могут выдать защитное предписание: это специальное ограничение, когда абьюзер не может контактировать с жертвой в течение определенного времени. В первый раз такой документ выдают на 15 суток.

«Как правило, защитное предписание останавливает агрессора. Он понимает, что в случае чего снова вызовут в милицию и привлекут к административной ответственности, поставят на учет… Рычагов влияния здесь много, и, действительно, на некоторое время он может успокоиться, но это не значит, что насилие прекратится вовсе», – подчеркивает эксперт.

Какие условия во временном приюте

Кризисная комната в Минске одна. В ней есть тревожная кнопка, а рядом – опорный пункт милиции. Все это нужно для безопасности проживающих. Адрес комнаты – конфиденциальная информация, которую жильцы не имеют права разглашать.

«Агрессор может выследить жертву. Одни это делают, чтобы вернуть ее в семью, другие, как они говорят, чтобы наказать. Если пострадавшая по пути в кризисную комнату заметила, что кто-то идет следом, можно сразу же свернуть в опорный пункт и сказать, что нуждаешься в защите», – объясняет Ольга Воронько.

Проживание в кризисной комнате бесплатное, при этом срок не ограничен. Но как только у человека меняются жизненные обстоятельства, временный приют нужно покинуть. На практике были случаи, когда здесь жили и сутки, и год, но в среднем – один месяц.

В квартире есть стиральная машина, холодильник, микроволновка, посуда, также при заселении предоставляют минимальный набор продуктов. Затем с пострадавшими связываются и предлагают помощь представители территориального центра социального обслуживания населения.

В каждом районе Минска есть межведомственные советы, которые курируют пострадавших от домашнего насилия. Туда входят заместитель главы администрации района, специалисты сфер здравоохранения, образования, соцзащиты и МВД, также там могут быть представители общественных организаций. Они комплексно изучают ситуацию жертвы и могут ходатайствовать не только о трудоустройстве, но и, например, о предоставлении общежития.

Некоторые женщины, пока живут в кризисной комнате, подают на развод, а затем съезжают на съемные квартиры или к родственникам. Но есть и те, кто возвращается на одну территорию с агрессором и не уходит из абьюзивных отношений.

Дети могут жить в кризисной комнате вместе с мамой, с ними в таких случаях также работают психологи. Это важно, чтобы ребенок не взял за пример взаимоотношения в семье родителей и не нес его дальше по жизни.

«Часто во время ссоры отец не трогает детей, но они видят, что происходит с мамой. Ребенок все равно в опасности и постоянно в состоянии боевой готовности», – объясняет собеседница.

Как отличить конфликт от насилия

Жертвы насилия часто приходят в городской центр социального обслуживания семьи и детей только за психологической поддержкой. Как показывает практика, некоторые не понимают, что к ним применили насилие, и называют это конфликтом.

По словам Ольги Воронько, главные особенности конфликта в том, что его участники равны и ни одна из сторон не чувствует, что ее мнением пренебрегают. У конфликта всегда есть причина, у насилия ее нет: муж пришел в плохом настроении, жена прошла мимо – и он начинает ее обзывать. При этом насилие циклично, а конфликт конечен.

«Допустим, вы поссорились с мужем из-за цвета будущих обоев в комнате, но в итоге что-то выбрали, поклеили и дальше все хорошо. А насилие повторяется раз в год, месяц, ежедневно… И не обязательно, чтобы кто-то кого-то бил, это может быть и финансовое насилие, когда деньги выдаются только на продукты, и психологическое, когда не разрешается общение с друзьями и родными. Изоляция – это особенность домашнего насилия, когда агрессору всегда нужно контролировать того, кто рядом», – говорит завотделением.

Есть ли шанс, что агрессор изменится

Психологи работают не только с жертвами насилия, но и с агрессорами. В Минском городском центре социального обслуживания семьи и детей для них есть специальные групповые и индивидуальные занятия. Программа рассчитана на год и включает психотерапию.

Однако только единицы хотят что-то изменить в себе. Тем не менее за 27 лет работы центра такие примеры есть.

«Залог успеха – очень высокая мотивация агрессора. Он должен осознавать, что виноват, что его модель взаимодействия неправильная, побыть в состоянии самобичевания и полного раскаяния. Только так можно подняться со дна этого колодца, – рассказывает Ольга Воронько. – Примерно через семь месяцев работы к процессу подключают пострадавшую, чтобы они выстроили новую модель взаимодействия».

По мнению специалиста, если агрессор не считает себя виноватым, жертве из таких отношений лучше уйти.

«Да, агрессор может перестать применять физическое насилие, потому что состоит на учете, к нему уже применялись защитные предписания, но никто не исключает психологическое давление и экономический контроль», – объясняет Ольга Воронько.

Куда обратиться за помощью

Многие пострадавшие боятся куда-то обращаться за помощью, так как не хотят, чтобы посторонние узнали о насилии в их семье. Однако консультация психолога в Минском городском центре социального обслуживания семьи и детей и в территориальном центре социального обслуживания населения анонимная и бесплатная.

«Конечно, если мы узнаем, что есть угроза здоровью и жизни человека или уже совершено преступление, мы обязаны об этом сообщить в соответствующие органы. В других случаях – конфиденциальность сохраняется», – говорит собеседница.

Также круглосуточно работает телефонная кризисная информационная линия по проблемам семьи и детей, позвонить туда можно по номеру +375 29 367-32-32. Специалисты всегда готовы помочь, главное – рассказать о проблеме.