Вот скажи мне, Солярис, в чем сила: почему фантаст Станислав Лем убеждал не спешить в космос

Сегодня исполняется 105 лет со дня рождения польского писателя и философа Станислава Лема. Его книги переведены на полсотни языков, их изучают в университетах, берут за основу для фильмов и видеоигр.

Добавить в основные
источники Google

Личность Станислава Лема (1921–2006) уникальна и многогранна. Неудивительно, что осенью 1974 года американский фантаст Филип Дик в своем письме ФБР настаивал, будто Лем – не человек, а масштабный проект, и создала его компартия Польши. Впрочем, у Дика тогда обострилась паранойя, и письмо он писал под воздействием психотропов, как и свои книги.

Важно другое: Лем и вправду был человеком-энциклопедией, который в одиночку мыслил и работал, как целая академия. Под звездным куполом жанра научной фантастики – серьезной, но не лишенной развлекательности – он смог выстроить лабораторию человеческой мысли.

Times.by рассказывает, чем знаменит Лем и какие идеи сделали его классиком мировой литературы.

К чему приводят мечты. Или все же гордыня?

Глубинный нерв творчества Лема – в его отношении к освоению Вселенной.

В эпоху, когда советская и американская фантастика буквально захлебывались энтузиазмом покорения космоса и поиска внеземных цивилизаций, Лем предложил принципиально иной и одновременно глубоко философский взгляд: человек ищет в далеких мирах лишь отражение самого себя.

В своем знаменитом романе «Солярис» писатель сформулировал эту мысль предельно прямо и даже резко:

Океан Солярис, представляющий собой разумную внеземную субстанцию, не вступает в контакт по человеческим правилам. Вместо этого он материализует самые потаенные, болезненные и стыдные воспоминания людей и все остальное, что спрятано глубоко внутри.

Этот же мотив принципиальной невозможности контакта с иным разумом проходит и через другие романы Лема.

Так, в «Непобедимом» люди сталкиваются с небиологической микроэволюцией – роем стальных механизмов, которые не проявляют агрессии, пока их не пытаются уничтожить.

Лем был убежден, что космические экспедиции для людей – попытка сбежать от самих себя, а не поиск контакта и диалога. Тогда как разумная жизнь во Вселенной может быть настолько иной, что человек просто не сможет ее понять. Прежде всего, потому что меряет все собственными мерками, да и гордыня «близким контактам третьей степени» тоже очень мешает.

Предсказатель, сатирик и филолог-гений

Лем обладал феноменальным интуитивным пониманием технологий.

Например, в 1961 году в романе «Возвращение со звезд» он описал «оптоны» – ридеры с сенсорными экранами (за десятилетия до появления iPad) и «лектоны» – аудиокниги:

А в футурологическом трактате «Сумма технологии» (1964) Лем сформулировал концепцию того, что мы сегодня называем виртуальной или дополненной реальностью (VR/AR), со всеми ее этическими и психофизиологическими рисками, а также описал алгоритмы искусственного интеллекта.

«Во многом знании много печали» – неудивительно, что Станислав Лем был глубоким пессимистом относительно человеческой природы. Однако писатель совмещал его с искрометным, зачастую гротескным юмором и тонкими сатирическими аллюзиями.

Так, в «Кибериаде» и «Звездных дневниках Ийона Тихого» автор через приключения роботов-конструкторов Трурля и Клапауция и астронавта Ийона Тихого препарировал человеческое общество, высмеивал бюрократию, политические институты и режимы, слепую веру в прогресс:

Сам творческий метод Лема уникален сочетанием жесткой научной логики и виртуозной филологической игры.

В польском оригинале его тексты изобилуют неологизмами, играми слов, стилизациями под барочные сказки или академические монографии.

Лем не просто придумывал сюжеты – он конструировал целые научные дисциплины (соляристику, фантоматику, прогностику) и даже писал рецензии на несуществующие книги (сборник «Абсолютная пустота», 1971).

Сначала Минотавр, потом Космос

Лем строго разделял научный прогресс и научно-фантастические фантазии. По мнению писателя, колонизация планет – не romantic walk, а невероятно дорогой, опасный и жесткий технологический процесс.

В своих интервью автор неоднократно отмечал, что человечеству стоит сфокусироваться на решении глобальных проблем на Земле (экология, перенаселение, этика новых технологий), прежде чем претендовать на статус «космического вида». Вместе с тем отношение Лема к покорению космоса – не отрицание науки, человеческих сил и способностей, а призыв к интеллектуальной скромности.

Писатель верил в возможность выходов в далекий космос, но предостерегал: если человек не разберется с Минотавром в лабиринтах собственного сознания, то в любом уголке Вселенной встретит лишь свои собственные страхи, пороки и ограничения.