Виталий Кутузов – о медицине в футболе, биохакинге и вопросах своего соседа по номеру Роналду

Times.by поговорил с одним из самых успешных белорусских футболистов XXI века о том, как менялся научный подход в спорте.

Добавить в основные
источники Google

Виталий Кутузов играл за итальянские «Милан», «Сампдорию», «Парму», «Пизу», «Бари», «Авеллино», лиссабонский «Спортинг», где жил в одном гостиничном номере с юным Криштиану Роналду. За его трансфер «Милан» отдал БАТЭ $3,5 млн. Бывший футболист сборной Беларуси, а теперь эксперт рассказал о работе с известными тренерами, легендарной MilanLab, «футбольном ногте» и вспомнил, как на физической форме сказалось удаление зубов мудрости.

– В 18-летнем возрасте в 1998 году вы оказались в БАТЭ. Каким был уровень медицины, когда вы начинали путь в большом футболе?

– Если сравнивать с современными условиями, то тогда вообще ничего не было. Если был доктор в команде, это уже большая находка. Ресурсы были очень ограничены. Когда тебя кормили – уже неплохо. Для молодого футболиста в то время быть накормленным – уже победа.

В БАТЭ медицина развивалась в рамках ресурсов на тот момент. Больше возможностей, наверное, появилось после того, когда я из БАТЭ перешел в «Милан» [трансфер в 2001 году оценивался в $3,5 млн]. Тогда БАТЭ стало чуточку проще жить и свободнее дышать. В те времена не было возможности развивать спортивную медицину и изучать биохакинг.

– А какое тогда было питание? Было такое, что жирная пища, свинина за день до матча под запретом?

– Обычная столовая. Меню составлялось, чтобы там не было картошки фри, гамбургеров. Стандартная котлета, пюре. Не близко к идеалу, но в те времена уже было неплохо.

– Каким было фармакологическое сопровождение? Витамины, капельницы?

– Сейчас начну рассказывать, и это вызовет улыбку. Аскорбиновая кислота, тонизирующая настойка элеутерококка перед игрой. Этим все и ограничивалось.

Еще помню, что делали напиток из сиропа шиповника после тренировки. Это была как альтернатива современным изотоникам. Они помогали восполнить энергию – уже хорошо.

– Со времен детства в Пинске остались пищевые привычки?

– Мне нравится обычный глазированный сырок, который стараюсь съесть с утра. Считаю, что с утра немножко сахаров не так уж плохо. Особенно когда целый день в движении. В остальном обычные продукты, которые готовит мама. Думаю, у всех они запоминаются на всю жизнь. Понимаешь, что тебе нравится, и из этого компонуешь свой рацион.

– Про глазированные сырки говорят, что это бомба из жиров и углеводов…

– Да, но если отказывать себе во всем и строго ограничивать, то это будет наказанием. А хочется все-таки чувствовать себя комфортно в том числе психологически. В Италии глазированных сырков не было, потому я соскучился, иногда могу себе позволить.

– Что больше всего впечатлило после перехода в «Милан»?

– В контексте темы нашей беседы отмечу подход к работе и восстановлению футболистов, организации всех процессов. Для меня было открытием, что футбол может быть настолько профессиональным. Каждая мелочь попадала в фокус клуба. Футболист имел все для того, чтобы стать лучше. MilanLab на тот момент была передовым медицинским центром в мире спорта.

По ощущениям, физиотерапевтов в клубе было больше, чем футболистов. Мог взять личного тренера, сказать, что у меня вот такой вопрос, мне нужно что-то сделать. Проконсультироваться по фармакологии, выбрать массажиста, физиотерапевта. Под игрока могли составить меню в ресторане.

Каждому игроку дозировали нагрузки. После случая с Редондо (аргентинский футболист, после перехода в «Милан» из «Реала» в 2000 году долгое время страдал от травм. – Times.by) стали прорабатывать склонность к травмам. Делали тесты, искореняли предпосылки к повреждениям. Например, если правое колено больное – делали все, чтобы исключить травму. Главный тренер Карло Анчелотти к этому нормально относился. Все работало.

После ухода президента «Милана» Сильвио Берлускони эта работа по упреждению травм стала поперек деятельности другого главного тренера, начались конфликты. И вся эта работа была сведена к нулю.

– После перехода в «Милан» у вас было углубленное обследование?

– Около 50 тестирований. В раздевалке даже была таблица: какой футболист на каком месте. Вроде бы я был на третьем или втором. Там работа мозга, реакция, мышечная масса, скоростные данные и многое другое. Было интересно. Ты понимал свое состояние, и такое внутреннее соревнование мотивировало быть лучше.

– Еще после обследования вам сказали удалить четыре зуба мудрости.

– Обычный медосмотр у специалистов. Последним принимал кинезиолог Жан-Пьер Мерссерман: он анализировал все обследования и давал заключение. Посмотрел мои стоматологические снимки и сказал зубы мудрости удалить, остальные залечить. И мне стало легче бегать и жить. Это простейшая кинезиология. Когда в этом поварился, то понимаешь. Нервная система так откликается, перестраивает связи.

– Сейчас топ-клубы нанимают специалистов по сну. С таким сталкивались?

– В мое время такие обращения были единичными. Сторонние специалисты давали консультации. Сейчас уровень стресса выше, чаще жалуются на панические атаки или что-то еще. Думаю, что в больших клубах есть соответствующие специалисты на аутсорсе.

– Футболистам же делают педикюр?

– В больших командах это практикуется. У нас раз в год приезжал специалист, кому надо – записывались. На это выделялся день. Там больше работали с пяткой и кожей. Накапливаются разные повреждения, наросты – у футболистов это больная тема.

Бутсы – узкая обувь. Плюс удары по ногам. В современном футболе постоянные проблемы – это ахиллы, бурситы и ногти. Особенно когда часто играешь на искусственных полях. Ногти – это не так критично. А с ахиллами я сам много мучился. И смотрю, как сейчас ребята жалуются.

– Есть такое понятие, как «ноготь футболиста». Даже у меня как у любителя с этим проблемы.

– У меня ногтей на больших пальцах практически нет. Один раз мне так наступили шипами на палец, что он на две части раскрошился. Кстати, дело было на тренировке «Милана». Врач мне чуть ли не операцию делал: скальпелем вырезал ноготь. Было больно.

– Помните футболиста, у которого была самая необычная или жесткая диета?

– Обычно ребята доверяли командному врачу и поварам, все по стандарту. В Италии годами выработана культура питания. Там даже любительские команды так питаются, что нашим клубам можно взять на заметку.

– Сейчас модно рассказывать, что тренер запретил десерты и вообще сахар.

– В больших командах если и есть десерты, то с небольшим количеством сахара. Один кусочек – ничего страшного. Самое страшное – это соусы вроде кетчупа и майонеза. Сахар, конечно, не строит организм, а разрушает его. Логика в этом есть. Другое дело, что мы относимся к этому как к наказанию.

Я работал с легендарным тренером Зденеком Земаном. На первом сборе он убрал хлеб. Я его вообще не ем, и на мне это никак не сказалось, а итальянцам было тяжело. Земан еще сократил количество пасты, вместо нее была, например, чечевица. Мне все было вкусно. А у итальянцев были сложности.

В «Милане» были специалисты и ресурсы, чтобы искать прошутто с минимальным количеством соли и наиболее полезную и качественную пасту. Так и меня подсадили на правильное питание. Я стараюсь выбирать вкусные продукты, которые помогают быть здоровым. Колу не пил лет 30, как и другие газировки. К этому приучили – понял, что это не наказание, а классный и здоровый подход.

– Что сейчас едите?

– На обед паста, кусок мяса, прошутто или брезаола, много овощей и салата. На утро можно съесть что-то сладкое. У меня это глазированный сырок, хотя это не лучший выбор. В Италии вместо сырка мог быть круассан. С утра организм просит сладкого, и эти углеводы быстро расходуются на тренировке. Вечером больше протеина – мясо, овощи.

Во время карьеры футболиста иногда мог позволить себе бокал вина. Меня это расслабляло. Да, не самый лучший способ, но тут вопрос в количестве. Если можешь дозировать и не становишься заложником алкоголя, то это допустимо.

– Почему от кофе отказались?

– После ковида мне стало невкусно. Хотя раньше в Италии выпивал пять-шесть чашек в день. Но кофе вымывает воду, для спортсмена это не очень хорошо.

– Мне нравилась игра Стивена Джеррарда. Но я немного содрогался, когда он после гола с разбегу проезжал пару метров на коленях по газону. И Алексей Бага как-то рассказывал, что у него в команде был футболист, который потом после таких празднований мог лечить колени.

– Бывало, ребята зубы выбивали во время празднований. У меня был случай, когда мы что-то выиграли с юношеской сборной и на меня куча человек запрыгнула, я оказался внизу. А никто же не думает, что там внизу. Я как-то выбрался.

В состоянии эйфории можно навредить своему организму. Надо управлять эмоциями. Бывало, что ребята залазили на рекламные щиты и падали. Например, нелепый случай на ЧМ-2026 с травмой Хендерсона.

Я к своим празднованиям относился сдержанно. Когда забивал мяч, уже думал, как может отреагировать соперник, что произойдет дальше, как мне отдохнуть после голевой атаки.

– Когда играли за «Спортинг», вы жили в одном номере с Криштиану Роналду. Он много вас расспрашивал о «Милане»?

– После MilanLab я приехал с матрасом для магнитотерапии, который помогал чувствовать себя комфортно. На тот момент это было ноу-хау. Попросил, чтобы мне дали его с собой. Роналду это заинтересовало. Тогда этот матрас был большим, со специальной сумкой, привлекал внимание. Я часто отшучивался, что это телевизор. «Спортинг» на тот момент серьезно отставал от «Милана» в плане медицины. Не скажу, что было плохо, просто в Италии все было на шаг впереди.

– Есть ощущение, что повлияли на Криштиану Роналду, на его становление?

– У меня всегда было желание совершенствоваться, искать нестандартные подходы. Возможно, мог этим увлечь. Но любознательный человек сам найдет, что ему надо. Я делился тем, что знал.

Тогда Роналду был обычным парнем. Были те, кто работал еще больше, чем он, но не добрались до таких высот. Конечно, Криштиану занимался своим телом. Мне даже казалось, что он комплексует, ему что-то не нравится. Постоянно искал себя идеального: смотрел в зеркало, делал прически, убирал везде волосы. Этот перфекционизм, наверное, и помогал ему совершенствоваться. Опять-таки, мы говорим про раннего Роналду. Дальше на его пути появились новые специалисты, методики, технологии, которые сделали его лучше. А когда ты чувствуешь, что какая-то привычка или методика тебе помогает классно играть, то ты этим увлекаешься.

– Среди одноклубников встречались фанаты ОФП?

– Француз Гаэль Женевье сейчас бегает марафоны в Бостоне и других городах. С ним играли в «Пизе», еще он выступал за «Торино». В соцсетях иногда переписываемся. Россиянин Алексей Смертин вообще участвует в ультрамарафонах. У каждого свой незакрытый гештальт. У меня таким был хоккей.

– Сейчас играете в хоккей?

– Недавно вернулся на лед. До этого был период, что хоккея стало много и напомнили о себе болячки. Хочется получать удовольствие, а не лечиться.

– Почему футбольный форвард в хоккее решил играть в воротах?

– У меня плоскостопие, конек полевого игрока мне сложно надеть, быстро начинают болеть стопы. И раз хоккейный гештальт не был закрыт, решил сделать это как вратарь. Прочувствовал, что такое быть голкипером в команде. Это своя философия. Ты должен быть машиной, на которую ничто не влияет.

Даже был случай, которого не было в футбольной карьере. Зашел в раздевалку после матча, и вся команда мне аплодирует. В хоккее это нормально, а для меня был шок, неловкая ситуация. Стал говорить, мол, мы же одна команда, у нас общее дело. Это было в третьей лиге Италии, многие ребята из команды раньше поиграли на серьезном уровне. Они в ответ: «Если бы не ты, мы бы быстро проиграли».

– Был период в карьере футболиста, когда стали интересоваться показателями биохимического анализа крови? Вы говорили, что у Земана играешь уставшим, тренируешься уставшим.

– В основном у футболиста не хватает на это ни желания, ни времени, ни сил. Ты в клубе на контракте и обязан доверять медицинскому штабу. При Земане чего-то такого не было – «Авеллино» играл в серии Б. Медицинский штаб и ресурсы были достаточно ограниченны. В других клубах были тесты с масками на максимальное потребление кислорода, смотрели лактат в крови и другие показатели, на что ты способен, в чем можешь прибавить. Сейчас такое делают везде.

Еще работал с Джан Пьетро Вентроне (светлая ему память), легендарным тренером по ОФП, который помогал Антонио Конте в «Бари», когда я там играл. Из-за жестких нагрузок его называли «морпехом». Конте, будучи игроком, работал с Вентроне в «Ювентусе» и говорил, что видел Деву Марию. Такие были нагрузки. Я могу сказать, что на тренировках видел Иисуса Христа.

Была тяжелая работа. Но она не была пустой каторгой. Мы понимали, что и зачем делали. Когда есть понимание, то включаешься. Хотя бывало, что надо бежать, но можешь только идти. Но Вентроне мне не делал замечаний, потому что знал: если я иду, то бежать действительно не в состоянии. Он крутой специалист. В «Золотых мячах», которые в «Ювентусе» выиграли Зидан, Недвед, большая заслуга Вентроне. И Анри он изменил.

При моем содействии Вентроне приезжал с лекцией в Брест. Он рассказывал, что в «Ювентусе» шел тотальный поиск идей и методик. Они нашли профессора Верхошанского и подписали с ним контракт. Любой человек со знаниями им помогал.

– На тренировках Вентроне кого-то тошнило?

– Не каждую тренировку, но бывало, когда шла работа на грани. В течение недели до четверга ты доходишь до грани. В четверг я просил Бога, чтобы в двусторонке я сыграл два тайма. Если сыграешь один тайм, то потом тебя ждало еще 45 минут работы, от которой умираешь. И это за два дня до игры! А сейчас ребята жалуются, что надо отдохнуть перед матчами.

Часто слышу выражение «заложить базу подготовки». Научно доказано, что база не закладывается и эффекта ее удержания нет. Если тренируешься на «10», то играешь на «10». Если заложил базу на «10», а потом работаешь на «6», то играешь на «6». Да, на сборе можно и нужно набрать форму. Но если перестаешь качественно работать, то это все улетучивается.

К слову, свои лучшие игры при Земане я провел на фоне сумасшедшей усталости. Просто мы не знаем свой организм, часто он нас обманывает – это инстинкт самосохранения. Когда находишь такие ресурсы, то есть рост. Доходишь до края – и делаешь еще маленький шажочек вперед. Но для этого надо найти таких специалистов.

– Так понимаю, что вы выступаете в роли ментора для некоторых молодых футболистов. По крайней мере, был такой опыт. Что им рекомендуете в плане биохакинга?

– Зависит от запроса. Те же родители спрашивают, как проблему решить. Это может быть питание, кинезиология. Я сам для себя иногда открываю врачей, когда появились вопросы с грыжами.

Не так много людей, которые имеют подобный опыт. Если кто-то обращается, я стараюсь быть неравнодушным и поделиться знаниями, которые есть. Но это не является профессией. Это больше мой энтузиазм и интерес людей. Когда-то я был на их месте и был любознательным. Когда человек ищет, то это заслуживает уважения.

– Часто футболисты после завершения карьеры заметно набирают вес. У вас, похоже, с этим проблем нет.

– Я отказался от алкоголя. У меня стало меньше стрессов, и мне это не надо. Алкоголь влияет на физическую форму и печень, нарушает метаболизм. Стараюсь слушать свой организм. Часто говорю всем, что надо чувствовать свое тело и беречь его.

– Какие сейчас физические нагрузки?

– Много хожу пешком каждый день, делаю некоторые упражнения. Возможно, буду продолжать играть в хоккей.