Ван Гог из Сморгони: две жизни Исаака Иткинда

Неподалеку от Сморгони, примечательного городка на Гродненщине, 155 лет назад родился человек, которого сравнивают с Ван Гогом, Модильяни и много еще с кем из легендарных художников и скульпторов.

Но любые сравнения – всего лишь только условность. Особенно в искусстве. Работы экспрессиониста Модильяни, которого, мягко говоря, не очень чествовали при жизни, на «Сотбисе» уже в XXI столетии продаются за десятки миллионов долларов. А иногда цена доходит до 150–170 миллионов долларов.

Этот материал можно прочитать на белорусском языке на Bel.Times.by.

Иткинда в 1930-е годы называли в одной тройке с великими русскими мастерами деревянной скульптуры – Сергеем Коненковым («русский Роден» жил в то время в США) и Сергеем Эрьзя (он в 1927–1950-е жил в Аргентине, а сегодня в Москве работает культурный центр «Эрьзя-центр»). И нашего земляка тоже звали в Америку.

Брат американского президента Рузвельта, впечатленный тем, как дерево способно отобразить характеры, существо художественных образов, приобрел несколько работ Иткинда и не однажды звал мастера покинуть Советскую Россию. Исаак Яковлевич, которому на то время было за шестьдесят, ответил американскому гостю (правда, есть свидетельства о том, что такое предложение делал премьер-министр Франции Леон Блюм): «Я сказал ему, что другие художники могут уезжать. Потому что они и при царе были в России людьми. А я при царе был человеком только до шести вечера, а после шести вечера меня мог арестовать любой полицейский. А сейчас, когда революция сделала меня человеком и после шести вечера, разве я могу уехать?»

В 1937 году к 100-летию со дня смерти Александра Пушкина, которое так грандиозно отмечали по решению Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков), Иткинд создал одну из своих самых знаменитых скульптур «Умирающий Пушкин». Слава вознесла художника к новым вершинам. Но и привела к трагедии. Его арестовали, обвинили в продаже или передаче секретов о Балтийском флоте японской разведке. Почему о Балтийском флоте? И почему японской, а не германской? Об этом можно только догадываться.

И загремел старый еврей (рождением с 1871 года) аж в Казахстан. Началась новая страница в биографии страдальца, человека, одаренного великим талантом. Человека, которого жизнь с молодости испытывала на прочность и верность искусству.

Родился Исаак Иткинд 9 апреля 1871 года в местечке вблизи Сморгони. Окончил высшую еврейскую духовную школу. Как и отец, стал раввином. Кроме ежедневного чтения религиозных талмудов работал переплетчиком в местной типографии. Даже изобрел оригинальный пресс, который существенно сокращал, совершенствовал работу. Хозяин типографии наградил молодого человека невероятными по тем временам деньгами – выдал премию в размере 600 рублей… Как здесь не вспомнить мемуары Никиты Хрущева, который признавался, что во время монархии слесарем на заводе будущий лидер советской страны зарабатывал 40–45 рублей в месяц и жил довольно неплохо…

В 1897 году Иткинд прочитал о знаменитом скульпторе Марке Антокольском, который родился неподалеку, в Вильне. Тогда о скульпторе много писали. То, что он узнал о талантливом, успешном скульпторе, который получил признание в обществе, придало нашему сморгонскому земляку уверенности. И молодой человек принимает решение заняться скульптурой.

Так случилось, что дом Иткиндов посетил еврейский писатель Перец Гиршбейн. Родом также из Гродненской губернии, из местечка Клещели (сейчас – территория Польши, Подляшское воеводство). Литератор заинтересовался талантливым провинциалом, написал статью о его неожиданных для окружения в еврейском местечке занятиях, об уникальном даровании. Газету «Северо-Западное слово», где вышел материал об Иткинде, не могли не заметить. Печатное слово оказалось настолько убедительным, что жители местечка собрали деньги на то, чтобы Исаак получил профессиональное художественное образование.

С 1910 года Иткинд начал учебу в рисовальной школе в Вильно. На протяжении многих лет школой руководил русский художник Иван Трутнев. Ученикам преподавали теорию перспективы, историю искусств, черчение, акварель и лепнину. За время существования школу закончили больше четырех тысяч учеников. Среди выпускников – известные и в Беларуси Лев Альперович, Язеп Дроздович, Эдвард Павлович, Хаим Сутин (очевидно, учился в одно время с Иткиндом), Жак Липшиц, Юзеф Балзукевич, Луция Балзукевич, Пинхус Кремень… Настоящие звезды изобразительного искусства!

В 1912–1913 годах Исаак Иткинд учился уже в Школе ваяния и зодчества в Москве в частной студии скульптора Сергея Волнухина. Академика Императорской Академии художеств отличало как искреннее отношение к своим ученикам, так и высокая требовательность…

Несомненно, школа Волнухина дала Иткинду необычайно много и в плане образования, постижения всемирного искусства, и в плане знакомства с атмосферой, которая существовала в русском искусстве, русском зодчестве в то время. Следует помнить, что профессиональное образование наш земляк получал в довольно зрелом возрасте, когда за плечами у него было почти сорок лет жизни.

Любимым материалом скульптора Исаака Иткинда становится дерево. До 1917 года, который перевернул и социальный уклад, и художественное сознание, творца с белорусской глубинки заметили по таким работам, как «Горький смех». «Сумасшедший», «Моралист». Творчество сморгонца привлекло внимание и пролетарского писателя Максима Горького. В 1918 году он посодействовал проведению в Петрограде персональной выставки Иткинда. Вниманию зрителей были представлены 42 скульптуры. С того времени сохранилось только три произведения: «Мой отец», «Горбатый», «Мелодия». Вообще в разных источниках упоминается, что Иткинд – автор нескольких сотен, даже тысяч скульптур. Сохранилось до нашего времени только 50 из них.

После Октябрьской революции Иткинд некоторое время работает вместе с Марком Шагалом преподавателем в подмосковной школе-колонии для беспризорных детей «III Интернационал» в Малаховке. Сейчас это поселок городского типа в Московской области России. Входит в городской округ Люберцы. Дочь Марка Шагала – Ида – тоже была среди воспитанников.

А вот как вспоминает Малаховку и школу-колонию в своих воспоминаниях Марк Шагал: «Этим сиротам хлебнуть пришлось немало. Дрожа от холода и голода, оборванные, они скитались из города в город на подножках поездов, пока одного из тысячи не подбирали и не отправляли в детдом. И вот они передо мной. Жили дети по отдельным деревенским домам и собирались вместе только на уроки. По примеру взрослых они заседали на собраниях, вели диспуты, обсуждали друг друга и даже учителей, пели хором «Интернационал», размахивая руками и улыбаясь. И вот их-то я учил рисованию. Босоногие, слишком легко одетые, они галдели наперебой, каждый старался перекричать другого, только и слышалось со всех сторон: «Товарищ Шагал! Товарищ Шагал!»

Именно Марк Шагал в Малаховке сказал Иткинду о достигнутых им высотах.

В 1924 году Исаак Иткинд по рекомендации врачей переезжает в Ялту, а затем в Симферополь. Преподает в Симферопольском техникуме изобразительных искусств. Среди учеников нашего земляка – будущий скульптор Ариадна Арендт (1906–1997), между прочим, жена тоже уроженца Беларуси – советского скульптора Меера Айзенштадта (1895–1961, родился в Клецке, на Минщине).

В 1927 году Иткинд возвращается в Ленинград. В новый период жизни и творчества им созданы такие работы: «Ленин», скульптурные портреты Фердинанда Ласаля, Карла Маркса, Фридриха Энгельса, три портрета Александра Пушкина. В этот период Исаак Яковлевич проявляет себя как уникальный рассказчик. В восторг от его рассказов приходят Владимир Маяковский, Всеволод Мейерхольд. Сергей Есенин. Они и уговаривают Иткинда писать. В итоге Исаак Яковлевич создал немало и прозаических произведений. Из-за его необустроенной жизни, переездов и испытаний, что выпали на его долю, рассказы не сохранились. Правда, в 1934 году Алексей Толстой получил у Исаака Иткинда несколько произведений и напечатал их в литературном журнале «Звезда».

А в 1937 году – арест и высылка. Все посчитали, что жизнь художника завершилась, что он умер в одном из лагерей. И дата конкретная при этом называлась – 1938 год… Так считали до 1944 года. 1938 годом отметили год смерти в подписях к его скульптурам и в биографической, искусствоведческой литературе.

А Исаак Иткинд с 1938 года жил в селе Зеренда (административный центр Зерендинского района Акмолинской области Казахстана, за 45 км от областного центра – Кокчетау). Скульптор по мере возможностей и сил (а было ему уже давно за семьдесят!) работал как художник, как мастер. Исполнил скульптурные портреты «Акын Джамбул», «Амангельды» (Амангельды Аманов – казахский революционер), «Абай» и другие. Никто в его окружении не знал, что «казахскую» тему разрабатывает не просто политический узник, дикий старик-колдун, который живет в землянке, питается корешками, а всемирно известный скульптор.

В 1944 году Исаака Иткинда случайно «нашел» алматинский художник Николай Мухин. Помочь, правда, чем-то конкретным по возвращению скульптора к занятиям искусством тогда не удалось. Иткинд считался «врагом народа». Но Мухин помогал деньгами, рассказывал тем, кому мог довериться, о том, что Иткинд, которого хорошо знали в 1920–1930-е годы, вот здесь, рядом…

Только через 12 лет, в 1956-м, зрелого возраста скульптор переезжает в Алмату. Устраивается на работу в Алматинский государственный театр. Днем рисует декорации. А ночами вырезает из дерева скульптуры в подвале театра. Через два года, в 1958-м, молодой художник театра решил заглянуть в подвал, где и нашел портреты и композиции, которые позже стали знаменитыми: «Поль Робсон», «Дерево – мыслитель», «Смеющийся старик», «Паганини», «Моцарт»… Исаака Иткинда «нашли» вновь… О мастере начали писать в печати. Его приглашали к участию в выставках.

В «Казахстанской правде» 19 декабря 1958 года писатель Андрей Алданов-Семенов, также бывший узник сталинских лагерей, написал об Иткинде такие прочувственные слова: «…жили и всегда будут жить на земле люди, создающие вокруг себя атмосферу доброжелательства, активной деятельности и сердечного внимания».

Кстати, в записных книжках Алданова-Семенова сохранились точно записанные высказывания Иткинда. Приведем некоторые из них:

• «Мои седины не позволяют мне изменять правде»;
• «Я хочу, чтобы каждый человек сам догадывался безо всяких подсказок по моим работам, что это «Поэт», это «Музыкант», это «Мыслитель», это «Пророк». Мастерства, глубины не хватает нашему брату»;
• «Слава – временный успех на бирже жизни».

Осталось о нашем земляке и свидетельство русского писателя Юрия Домбровского в книге «Факел».

Умер скульптор со Сморгонщины в 1969 году, дожив почти до ста лет. Остались работы Иткинда. В Государственном музее искусств Республики Казахстан имени Абылхана Костеева – «Сказ о мире», «Песня».

Уже в XXI столетии в Сморгонском краеведческом музее была развернута выставка «Известный и неизвестный скульптор Исаак Иткинд». Экспозицию, которая складывалась из 25 фотографий уникальных работ земляка, помогли оформить Русский музей (Санкт-Петербург), Всероссийский музей А.С. Пушкина (Санкт-Петербург), Государственный музей искусств Республики Казахстан имени Абылхана Костеева (Алмата, Казахстан). На выставке были представлены портреты писателей, певца Поля Робсона, лауреата Нобелевской премии в области мира (первой из женщин!) австралийской писательницы Берты фон Зутнер, скрипача Паганини, серия портретов казахов, скульптурные композиции «Долой войну!», «Лицо фашизма», «Освенцим», «Иткинд в аду».

Возвращение Исаака Иткинда в родную сторону осуществилось. Все чаще его имя упоминается в печати и разных справочниках. Может быть, со временем и скульптурный портрет, бюст, памятник в честь Исаака Иткинда появится в Сморгони или Гродно. А может, и одну из улиц в Сморгони назовут именем этого удивительного и легендарного творца.