Со скальпелем в руке и мечтах о Метрополитен: как работает реставратор Юлия Дранец

Произведения искусства с годами тускнеют и понемногу разрушаются от времени. Бывает, и что страдают от рук вандалов. В таких случаях на помощь приходят реставраторы.

Работая с картинами или иконами, каждый мастер должен максимально сохранить первоначальный замысел художника. Реставратору нельзя привнести в произведение искусства что-то новое или навредить шедевру. Times.by побывал в мастерской художника Юлии Дранец, посмотрел, как работает с иконами современный белорусский реставратор, и записал ее монолог.

Очень редкая специальность

После завершения учебы в колледже искусств я не знала, кем хочу стать. В академии искусств были отделения монументального, декоративно-прикладного искусства, графики и скульптуры.

Мне хотелось выбрать что-то неординарное. Так получилось, что я узнала, что будет идти набор студентов на реставрацию.

Я не пожалела, что пошла, хотя учиться было тяжело. Обучение шло по двум направлениям: монументальное искусство и реставрационная работа.

Спустя 12 лет после академии в профессии мало кто остался. Реставратор – это теперь очень редкая специальность в стране. Наверное, это связано с тем, что у нас нет преемственности поколений. Никто не передает свой опыт и знания.

В исторический музей я пришла работать молодым специалистом, и первые полгода мне ничего не доверяли. У меня были хорошие коллеги и возможность проходить стажировки и обучающие программы.

Первой мне доверили небольшую икону, которую конфисковали на границе с Польшей. Она была такая маленькая, как будто список с иконы Рафаэля. Ее пытались реставрировать до меня, но неудачно сняли лак и полностью смыли лицо Иосифу. После этой работы мне стали доверять другие предметы для реставрации.

Гранты Президента

У меня было два Президентских гранта – за 2018 год и за 2021 год. По первому гранту мне довелось работать с фотографическим фоном 1918 года. Он был написан казеиновой темперой.

Я ездила в литовский центр Пранаса Гудинаса, где мы подбирали методики для укрепления фона. Эта работа была нестандартного характера и была написана на материале, который представлял что-то среднее между бязью и материалом для палаток.

В итоге получилась интересная выставка, где фотографический фон был представлен в свободной натяжке, как если бы его поставил сам фотограф.

По второму гранту разрабатывалась целая программа реставрации: было сделано шесть предметов. Это были скульптуры и царские врата.

Полихромная скульптура по своему характеру как объемная икона. Потому что там тоже деревянная основа, левкас и краски. Перепады в объеме и структура добавляют сложности в работе, но это очень интересно.

Теперь эти отреставрированные произведения искусства можно увидеть в постоянной экспозиции музея. Много отреставрированных мной работ представлено в музее древнебелорусской культуры, где я тоже работала.

Этапы реставрации иконы

Реставрация икон, как правило, делится на одинаковые этапы работы. Икона, с которой я сейчас работаю, была сильно изъедена жуком. Пришлось ее разбирать полностью и собирать заново на деревянные штифты.

Все трещины на ней и ходы насекомых нужно было заполнять специальным составом. Можно было опустить икону в ванну с раствором между мраморными плитами, но я использовала менее инвазивный прием.

После этого нужно оценить, насколько разрушен покрасочный слой, и сделать его укрепление, потому что это самое ценное в иконе.

Это довольно редкая икона Сергия Радонежского. Это наша белорусская живопись – Бабичская иконописная школа. Здесь нет левкаса, поэтому идет чистое сцепление краски с доской.

Вся поверхность для сохранности покрывалась профилактической заклейкой. После того как она была снята, каждую дырочку на поверхности нужно было заполнить маленькими деревянными колочками. Все швы и утраты покрасочного слоя заполняются левкасом.

Пуантель и траттеджио

Затем я подвожу грунты в места утрат покрасочного слоя, места склейки досок и замываю их в уровень со слоем краски. После будет этап раскрытия живописи от загрязнения.

Далее уже будет тонировка белых участков. Поскольку эта икона не музейная, вероятнее всего, здесь будет антикварная реставрация.

Вообще, в реставрации есть два направления: музейное и антикварное. Я предпочитаю музейную реставрацию. Поэтому тонировка будет сделана или методом пуантель (мелкими точками), или траттеджио (маленькими штрихами).

Доску нужно будет зачистить еще и с оборотной стороны, где каждый ход жуков был запечатан клеевой опилочной массой. А какие для это использовались материалы – это секрет.

Антикварная реставрация представляет собой работу «в ноль», говоря профессиональным языком. Это значит, что следов работы не должно быть видно совсем. Собирателям антиквариата нравится, когда иконы выглядят так, будто реставрации не было и икона такой вид имела изначально.

Реконструкция и тонирование

На восстановление такой иконы, с которой я сейчас работаю, если заниматься с ней ежедневно, может уйти месяц. Но, к сожалению, так процесс реставрации не идет и некоторые этапы требуют перерывов во времени.

Например, если икона стоит под прессом, этот процесс занимает минимум неделю, когда с ней больше ничего другого нельзя делать.

Потом время занимает склеивание досок. Затем нужно работать с оборотом, и в это время нельзя ее перевернуть и взяться за лицевую сторону.

На этой иконе пришлось делать еще и реконструкцию. Два угла были полностью съедены, и их пришлось наращивать.

Была сделана деревянная конструкция, потом наращивался левкас. Эти углы не будут идеальными, как верхние, но будет понятно, что вещь отреставрирована, и эти участки будут затонированы в окружающий цвет.

YouTube, Instagram и художники

Реставратор в работе должен учитывать большое количество нюансов и понимать, какой материал подходит в работе с конкретным произведением искусства.

Сейчас часто вижу в Instagram ролики художников, которые занялись реставрацией, – и это очень плохо. В нашем поле появляется много непрофессиональных людей. Они смотрят YouTube и Instagram и, не зная, при помощи чего человек делает реставрацию, ищут материалы в строительном магазине, которые могут совсем не подходить для этого.

После многих лет работы в музеях мне не нужно спрашивать совета, чтобы узнать, как сделана икона. Мне не нужно делать зондаж, чтобы понять, что она написана без левкаса. Все эти знания приходят только с опытом работы.

Анализы для реставрации

Многие люди с художественным образованием смело берутся за реставрацию, потому что они изучали такой предмет, как работа в материале. На этих лекциях изучается, какими материалами и когда создавались те или иные произведения.

Профессионалы понимают, что у любых вмешательств будут последствия. Иногда вообще не стоит трогать предмет.

В музее есть реставрационные советы: хранители коллекций, реставраторы, химики вместе решают, что нужно делать.

Это такая большая цепочка, когда реставратору не нужно ломать голову, как провести анализ предмета. Нормальная практика, когда химики делают анализы красочного слоя, древесины, левкаса, клея. Это все позволяет узнать, из каких материалов и когда было сделано произведение, и восстанавливать его при помощи аналогичных.

Белорусская школа иконописи

В Беларуси нет никаких изданий для реставраторов, а в работе важно понимать, что у нас есть свое направление в живописи. Например, в России нет таких икон, как у нас.

Наша икона часто написана на доске без левкаса, без паволоки. Иконы XV–XVI веков написаны на западный манер. У нас очень много лепных, резных фонов – это то, чего нет в русской иконописи.

В Беларуси иконы зачастую идут без авторства. Подписные иконы встречаются крайне редко. Потом у нас появились староверческие иконы.

Во всем мире ценятся ветковские иконы. Они схожи с русскими староверческими иконами. Ветковские иконы сделаны всегда идеально и правильно. Все образы красивые, позолота сделана так, как это необходимо, а подготовка доски просто шикарная. Использовались липовые доски, но их очень хорошо едят жуки, это, видимо, староверы не учли.

Коллекционеры и реставрация

В Беларуси есть коллекционеры икон, живописи, антиквариата, и они готовы тратить деньги на реставрацию предметов искусства. Они готовы платить за необходимые для этого дорогостоящие анализы.

Они собирают свои коллекции, покупают, обменивают предметы и довольно неплохо разбираются в нюансах реставрации. Потому что они не только любуются искусством, но и зарабатывают на нем. Это такое удивительное хобби, которое приносит не только удовольствие.

Фрески Евфросинии

Профессиональная работа реставраторов востребована Белорусской православной церковью. В главном православном храме на Немиге мне довелось реставрировать четыре иконы.

Все работы делались на месте два года назад, и с БПЦ было очень комфортно работать. Люди, которые курировали мою работу, были просто золотые. Для музея митрополита Филарета я тоже делала реставрацию предметов.

Во время учебы в академии искусств я участвовала в реставрации фресок в Спасо-Евфросиниевском монастыре. Мы работали вместе с известным российским реставратором Владимиром Сарабьяновым.

Творчество и иконы

Мне всегда нравились иконы с художественной точки зрения. Их можно увидеть в музеях по всему миру, и это нечто большее, чем просто предмет культа. Если я делаю свой авангардный образ Георгия Победоносца, то это художественная работа.

Недавно открылся прием работ на «Осенний салон», и я планирую в нем поучаствовать. У меня были идеи на шесть или семь работ, но, скорее всего, это будет квадриптих.

Вторая работа пока находится в зачаточном состоянии. Это будет редкий сюжет – «Ангел пустыни» (Иоанн Предтеча). Обычно его голова изображается на блюде, но у меня будет такая пряслица черная.

Вся Библия состоит из сказаний и притч. И есть такой интересный сюжет, рассказывающий о встрече святого Макария с демонами в тыквах. Я изобразила все это при помощи тонкого металла.

Реставратор не художник

Главное правило, которого нужно придерживаться, работая в реставрации: нельзя быть художником. Ты работаешь с авторским предметом, и тебе нельзя привносить туда никаких своих идей и замыслов.

Есть только замысел автора, и это самое главное. Но в своих работах я могу вообще делать все, что захочу.

Я вообще считаю, что нет никаких правил в творческой работе. Есть, конечно, законы композиции, сочетания цветов и форм. Но если ты умеешь это все ломать и делать так, чтобы это было лучше, то почему бы это не сломать?

«Осенний салон» и «Арт-Минск»

Участие в таких выставках, как «Осенний салон» или «Арт-Минск», это признание. Я считаю, что чем больше ты выставляешься, тем лучше. Но и погоня тоже не должна быть сумасшедшей за всеми выставками, которые только возможны.

«Осенний салон» и «Арт-Минск» – две самые крупные выставки в стране. С этим невозможно поспорить. Две самые посещаемые выставки в стране, лучше всего организованные, где есть срез людей, которые участвуют там ежегодно. И по праву они там участвуют ежегодно, потому что они создают новые работы, красивые работы.

Я знаю, что есть это все нытье: почему меня не взяли на выставку? Меня тоже не брали сначала на какие-то выставки и сейчас, бывает, не берут.

Мечты художника и реставратора

У меня, наверное, такая попсовая мечта. Мне хотелось бы быть реставратором во Франции, раньше я думала о том, что хотела бы работать в Центре Помпиду. Я бы поработала в Метрополитен-музее.

Сейчас я расту и взрослею, и мне хотелось бы расширять свои горизонты. Хотелось бы начать работать с современной живописью. Потому что это одно из самых сложных направлений, когда художники пишут разными непонятными материалами.

В работе с иконой есть ответственность перед образом и веком, но там все предельно понятно, если ты опытный специалист. Ты просто годами оттачиваешь мастерство. У тебя, как у хирурга, почти нет права на ошибку: человек не простит, а икона еще может.

В современной живописи вообще ничего непонятно. Там нужно заново учиться всему. И это очень интересно для меня. Либо я бы хотела здесь быть очень классным-классным-классным реставратором и заниматься, например, только скульптурой полихромной.

У нас уникальный такой участок земли. Потому что нет такого в России, такой скульптуры. Нет такой на Западе скульптуры. У нас есть именно свое направление – храмовая скульптура, которую можно делать, и это очень красиво.