Приходила к ней лечиться и косуля, и волчица: чем живет центр помощи диким животным «Сирин»

«Сирин» – единственный в Беларуси центр помощи диким животным. Сбитых косуль, переломанных лисиц, покалеченных птиц – всех везут к Ирине Трояновской.

Добавить в основные
источники Google

Спасение диких животных и птиц и управление центром – это ее основная и неоплачиваемая работа. А на полставки она трудится педиатром в одной из минских поликлиник. Как все успеть и какая помощь нужна самим спасающим, Ирина Трояновская рассказала Times.by.

История центра началась в 2015 году по чистой случайности. На конюшню, где Ирина работала иппотерапевтом, привезли двух аистят, которых нашли недалеко от озера Белое.

«У одного была сломана нога, у другого – нога и крыло – результат падения гнезда, – вспоминает собеседница. – Пытались вылечить, но спасти не удалось. И потом люди как давай нам нести аистов, сов, ворон. Вся эта братия довольно скоро на территории конюшни перестала помещаться, и мы арендовали 30 соток в деревне под Дзержинском».

Мы – это сама Ирина и несколько таких же неравнодушных к проблемам дикого зверья. Косули и еноты, лисята и выдры, волкособы и хищные птицы – животные поступали самые разные, их становилось все больше, и 30 арендных соток вскоре тоже стало мало. В 2023-м пришло время задуматься о собственных площадях. Подходящий вариант не сразу, но нашелся в деревне Лоси, на территории бывшего коровника.

«Владелец выкупил его у колхоза, а потом решил, что будет строить бизнес на яблоках, и коровник ему без надобности, – рассказывает Ирина Трояновская. – Поэтому на этих 3 гектарах обосновались мы».

Сейчас на месте коровника разместились вольеры, хозпостройки, конюшня, манеж для иппотерапии.

Статус природоохранного учреждения центр получил еще в 2018-м. За годы работы удалось спасти более 1000 животных. Путем проб и ошибок учились лечить, готовить к возвращению в дикую природу. А еще – согласовывать все действия, так как в Беларуси нельзя просто взять и изъять животное из леса, а потом вернуть.

Сейчас в «Сирин» около 200 постояльцев – и крылатых, и четвероногих. Одни останутся насовсем: кому-то старая травма не позволит вернуться к полноценной жизни, а лис и енотовидных просто запрещено выпускать. Другие периодически возвращаются – Ира таких называет «выпускниками». Некоторых подлечат и отправят в зоопарки, заповедники. А кого-то – на волю, как, например, часть аистов или лебедей.

В середине птичника разместилась «квартира» самки канадского волка Герды. Такое соседство не смущает обе стороны.

«Подозреваю, Герда была бы только рада, загляни неосторожный гусь на ужин в качестве основного блюда, – смеется Ирина Трояновская. – Но такие визиты исключает решетка ее вольера. И птицы это явно понимают, потому никто не стрессует».

До «Сирин» Герда жила в питомнике под Барановичами. Там скрещивали волков и собак, а потомство продавали – в основном за границу. Потом грянул ковид, а следом закрытие границ и прочие логистические сложности – и питомник закрылся. Живой «товар» раздали. Так волчица оказалась в центре помощи диким животным.

Из того же питомника волкособ Серый. Он, правда, успел попробовать вкус домашней жизни, но недолго. Дорос до 5 месяцев, передушил всех кур на хозяйском подворье, на людей стал огрызаться, и владелец отдал его в «Сирин».

«Бывший хозяин признался, что выбирал самого злого, как ему казалось, чтобы лучше территорию охранял, – вспоминает Ирина. – Не учел, что волкособы ни в охранники, ни в питомцы не годятся. Красивая картинка, как здоровенная мохнатая махина с обожанием обнимается с хозяином, хороша для интернета. В жизни такой мешанец очень плохо поддается воспитанию, человека не боится и не сильно воспринимает как альфу. При этом силищей обладает немереной. Чтобы я могла Серому прививку от бешенства поставить, его должны скрутить два здоровых взрослых мужика».

Серый в этот момент почти с упреком поднимает глаза, мол, хозяйка, ну зачем меня таким демоном рисуешь, я ж лапушка в душе.

Ирина рассказывает, что первые полгода в «Сирин» Серый практически не выходил из своей будки и вообще не отсвечивал. Потом появилась Кася – черный ньюфаундленд. Волкособ размяк и теперь любит всех, к кому расположена собака. Даже бок может подставить под почесушки, но строго через прутья клетки. В вольер к нему заходят, только чтобы покормить и уборку сделать. И непременно вдвоем: один страхует от хищника, другой порядок наводит.

В «Сирин» в принципе практика – без необходимости к диким животным не лезть. Помогать, лечить, выхаживать, но не навязываться.

Неподалеку от вольера Серого обитают лани и косули. И если первые в основном подаренные, то косуль Ирина скопом называет «зимними историями».

«Когда они в большие морозы выходят человеку якобы за помощью, – объясняет собеседница. – На деле все прозаичнее: через замерзшие сугробы ковылять трудно. А по прочищенной дорожке к дому – самое то. Но пока доковыляла – все равно замерзла, обессилила. И тут человек как давай спасать, в тепло тащить. А достаточно просто подкормить, и косуля потом восвояси отправится».

Лань Карамелька в свое время взяла на себя роль поводыря для слепой косули, которая тут раньше обитала. Ирина вспоминает, что у дикой козочки была врожденная аномалия, приведшая к потере зрения, – из-за нее же потом случился разрыв аорты и животное погибло.

«Та косуля – один из примеров, когда животное проще усыпить, чтобы не мучилось, – говорит собеседница. – Равно как и большинство козочек, попавших в ДТП. Из десятков, которые прошли «Сирин», спасти удалось только двоих. Похожие истории и с птицами. Можно собрать и срастить сломанное крыло. Но не факт, что оно будет функционировать должным образом: у аиста, например, может не выдержать перелет. У хищников страдает аэродинамика: пикировать и охотиться такой ястреб уже не сможет. Поэтому перед тем, как спасать вопреки всему, нужно честно и беспристрастно ответить на вопрос: есть ли смысл. Или в итоге живое существо будет жить и мучиться».

Ирина не скрывает: такой подход вызывает гневные отзывы и претензии. Мол, нужно спасать, а не по пути наименьшего сопротивления идти.

Содержание «Сирина» обходится в круглую сумму. Единственное финансирование – это помощь неравнодушных. Кто-то переводит деньги, кто-то привозит еду для обитателей. Выдренку Ручейку обрези рыбы поставляет суши-бар. Один из вивариев присылает мышей и кроликов – это основа рациона большинства животных. Но этого все равно не хватает и нужно закупать. Плюс оплата лечения, услуг, строительство и поддержание в рабочем состоянии вольеров.

Поэтому обитателей центра по мере возможности привлекают к работе. Например вороны, еноты, лисы участвуют в фото- и видеосъемках. Актерскую карьеру прочат подрастающему волчонку Батону. Он обожает обнимашки, подставляет живот под почесушки, смешно прыгает и норовит лизнуть в нос.

Само собой, главное правило – комфорт животных. Ирина рассказывает, что заказчика сразу предупреждают: если енот Верещагин устал – съемку нужно останавливать. Если лесной ворон Карат с моделью не сработался – увы. Он, кстати, съемки обожает. Но есть условие – руками не трогать. Сам может и на плече посидеть, и вещи перебрать клювом. Но если к нему потянуться перья гладить – этим же клювом долбанет.

Еще одна проблема «Сирина» – нехватка рабочих рук. Вся нагрузка сейчас приходится на троих человек – Ирину и двух волонтеров. Есть еще двое, кто подрабатывает на четверть ставки, – они тут с момента основания центра.

Ветеринар в центр приезжает для контроля за вакцинацией от бешенства и в случае форс-мажоров. Например, переливание крови сделать – волчонок Батон в 1,5 месяца подцепил пироплазмоз. Все остальное – уколы, перевязки, обработка от клещей, лечение от всяких вирусов – в «Сирин» делают сами.

«Поэтому мы в очень активном поиске неравнодушного, который поможет всю эту братию обихаживать, – говорит Ирина. – Потому что сложно вывозить. И это с учетом, что сейчас не пиковый сезон и вся малышня уже на трехразовом питании. А вот с апреля по июнь, когда много пернатой и пушистой детворы поступает, тяжело».

Спрашиваем у Ирины: если бы была возможность отмотать время назад и не вписываться в затею с центром…

«Единственное, что бы поменяла, это подход к организации всего – от лечения животных до стройки вольеров. Но все равно выбрала бы этот путь, – ни секунды не раздумывает она. – У меня иногда спрашивают: не хочется все это бросить. Честно? Иногда очень хочется! Так это ж в одну минуту не сделаешь. Всю эту братию нужно куда-то пристроить. А пока пристроишь – кормить и обихаживать. А за это время другие обиженные судьбой появляются. Так и живем».