Моне и не снилось: пруд с кувшинками и еще 500 растений в дендросаду у Нарочи

Цветение в этом саду не прекращается весь сезон: на смену сирени и рододендронам распускаются пионы и розы, а чуть позже можно будет любоваться роскошными георгинами.

На перешейке между озерами Нарочь и Мястро есть оазис, где можно спрятаться от суеты и зноя в тени раскидистых елей, покормить печеньем рыбок с живописного мостика, словно сошедшего с картины Клода Моне, и увидеть более 500 видов растений, среди которых встречаются удивительно редкие.

Это – Дендрологический сад Национального парка «Нарочанский». Times.by прогулялся по нему с заведующей садом Татьяной Станкевич, которая переживает за каждый саженец и различает по голосам здешних птиц.

Дендрологический сад занимает внушительную территорию – 16 гектаров. Татьяна шутит, что он дает возможность путешествовать по всем континентам без виз: здесь есть растения из разных уголков света – от Средней Азии до Северной Америки.

Воздух напоен пьянящим ароматом цветущей бирючины, а заповедную тишину нарушает только щебет птиц. Настоящая перезагрузка после шумного города и рабочей недели – особенно для тех, кто чувствует себя отнюдь не «кольквицией прелестной», а скорее как «туевик поникающий» или «шиповник собачий».

Туристов тут немного.

«С одной стороны, нам не хватает грамотного маркетинга, – признает Татьяна. – А с другой – я не представляю здесь потока людей. Уединенность, спокойствие – это часть нашей концепции».

Заведующая говорит, что есть вещи, которые всегда будут для нее недопустимы, даже если они могут привлечь гостей. Например, шумные массовые мероприятия или детские аттракционы.

«Детям надо давать не только развлечения, но и духовную пищу, – уверена Татьяна. – Рассказывать, что мир вокруг нас прекрасен, но раним: чтобы его сохранить, нужно трудиться и относиться бережно ко всему, что нас окружает. А еще в наш век гаджетов важно прививать детям терпение и концентрацию внимания. Например, предложить им попробовать пройти по всем дорожкам сада протяженностью в несколько километров, глядя не в телефон, а на красоту вокруг».

В дендрарии обитают животные и более 50 видов птиц, для которых сад – родной дом. На деревьях есть искусственные гнездовья, дуплянки, скворечники, чтобы им здесь было хорошо.

По словам Татьяны, птицы помогают бороться с насекомыми, которые вредят растениям, а еще – предсказывают погоду: «Например, сейчас заливается зяблик. Он чувствителен к изменению влажности и атмосферного давления, поэтому поет по-разному в зависимости от того, какой день нас ожидает – солнечный или дождливый».

Еще один коренной и очень полезный житель дендрария – бобр. А точнее – бобры: их тут много, живут большой семьей. От болота, где мы видим хатку, которую Татьяна называет бобровой фазендой, до пруда – глубокая колея. Это дело не человеческих рук, а бобриных лап. Животные уже изучили график работы дендрария и, как только сторож закрывает ворота на ключ, проторенной дорожкой топают купаться в пруду.

Татьяна говорит, что бобры спокойные и умные, не причиняют вреда соседям: ни ондатрам, ни уткам, ни, как ни странно, деревьям. Коллекционные деревья, которые находятся рядом с болотом, на всякий случай защищают сеткой, но в целом бобры никакого урона не наносят. Возможно, потому что и в жизнь родного для них болота никто не вмешивается, предполагает собеседница.

«А еще они здорово помогают нам в поливе. Чувствуют, когда будет засушливое лето, строят плотины и поднимают уровень грунтовых вод на территории сада. Засуху мы пережили без потерь в том числе и благодаря бобрам – надо отдать им должное!» – улыбается Татьяна.

Такое трепетное отношение ко всему живому, и особенно к миру растений, у Татьяны сформировалось еще в детстве благодаря дедушке-леснику, прошедшему Великую Отечественную. Он часто повторял: «Во время войны лес нас спас. Он будет кормить и спасать и вас, следующее поколение».

Татьяна впитывала знания дедушки, ходила с ним в леса и на болота, брала с собой книги по ботанике и искала в природе краснокнижные растения, которые раньше видела только на картинках. Тогда она и представить себе не могла, что спустя годы сама будет высаживать эти уникальные виды.

«Я здесь с 2012 года, – рассказывает заведующая. – Переживаю за каждое растение, но особенно за те, которые в единственном экземпляре. Мы дышать на них боимся! И даже не обозначаем табличками, так как, к сожалению, у нас были кражи – оказалось, что есть настолько одержимые ботаники».

Для коллектива каждый такой случай – это огромное разочарование и потеря: неизвестно, выживет ли после этого растение, которое здесь холили и лелеяли. И грустно, что эгоизм одного человека сводит на нет все усилия.

Воруют не только «краснокнижников», но и растения, которые легко купить любому дачнику-садоводу. Однажды Татьяна словила на месте флористического преступления женщину, которая приехала на машине бизнес-класса за ирисами, заранее подготовив серьезную экипировку: перчатки, мешковину и лопату.

«Оказывается, есть суеверие: чтобы растение укоренилось, его нужно украсть, – удивляется она. – Приходится с ним бороться. Объяснять, что у растения, которое украли, энергетика становится отрицательной. Да и у тебя самого на уровне подсознания остается, что ты вор. И неважно, украл ты из чужого кармана или из чужого сада».

Такие случаи, к счастью, исключение из правила. Сад притягивает людей, которые разделяют его главный принцип: не присваивать, а созерцать красоту.

Мы подходим к одному из самых впечатляющих уголков: пруд с нимфеями как будто сошел с полотен Клода Моне. И оказалось, что и в дендросад приезжают художники за вдохновением.

«Мне посчастливилось побывать в Живерни, в том самом саду Клода Моне, – рассказывает Татьяна. – И, знаете, могу сказать, что наш пруд в чем-то выигрывает по сравнению с французским. Над прудом Моне трудилась целая команда садовников, у нас же все природное. Завозные – только махровые нимфеи».

В пруду живут озерные царевны-лягушки, ужики и серебристые караси, прикормленные, как дворовые коты. Они уже поджидают гостей и, кажется, расталкивают друг друга плавниками в попытках первым ухватить кусочек печенья.

«За то, как они выпрыгивают на поверхность воды и жадно хватают еду, туристы прозвали их маленькими пираньями, – рассказывает Татьяна. – Еще лет 10 назад зоологи говорили нам, что их популяция слишком велика – надо отловить. Мы же были уверены, что природа разберется сама, без вмешательства человека. Так и получилось. Популяцию вместо нас отрегулировали лисы, барсуки, енотовидные собаки, норки и цапли, которые приходят сюда рыбачить».

Еще один красивый уголок с эффектом ароматерапии – розарий, который насчитывает более 50 видов роз: дортмунд, флорибунда, парковая, плетистая, чайно-гибридная, английская... Есть даже роза сорта «блю», которая на самом деле нежно-лиловая. Перефразируя Шекспира: «Роза пахнет розой, хоть «блю» ты назови ее, хоть нет».

«Я отдыхаю душой и в полной мере чувствую, в какой красоте нахожусь, только когда веду экскурсии, как сейчас для вас, – признается Татьяна. – Все остальное время сад – это тяжелый труд. Как моральный, потому что чувствую большую ответственность за сохранение белорусской природы, так и физический: я сама работаю руками в саду».

В дендрарии всего два сотрудника, которые ухаживают за 16 га сада.

«Здесь нет случайных людей – все энтузиасты, влюбленные в это место, – подчеркивает собеседница. – У тех, кто далек от этого, может сложиться впечатление: «А что тут такого, за растениями ухаживать? Гуляешь себе по саду, наслаждаешься красотой». А по факту это прополка, обрезка, подкормка, покос травы. И, конечно, аналитическая работа: за каждым участком нужно ухаживать так, чтобы даже мысли не возникло, что здесь приложилась рука садовника. Например, мы целую неделю проводили обрезку в дубраве: убирали все лишнее, больное и сухое. Но осталось ощущение естественности дубового леса».

Единственная локация дендрария, где тандем человека и природы очевиден (и вызывает восторг) – это «зеленая комната», как будто из «Алисы в стране чудес». Стены из выстриженной западной туи, за которыми прячется сказка: «инстаграмные» пионы и розы. Как оказалось, у этого природно-архитектурного пространства не только эстетическая функция.

«Внутри этой комнаты тишина и свой микроклимат: здесь высажены растения, которые наиболее чувствительны к перепадам температуры и влажности. Стены оберегают их от стресса», – говорит Татьяна.

А каких же растений дендрологическому саду не хватает? Татьяна признается, что у нее есть маленькая мечта о большом дереве: секвойядендроне. Размеры у него исполинские – до 100 метров в высоту, а массивные ветви часто сравнивают с бивнями мамонта.

«Это самое крупное дерево планеты, и мне интересно, как оно проявит себя в наших широтах, – поясняет она. – Но, знаете, наша ель для меня не менее ценна, чем экзотическая секвойя – чем дальше, тем сильнее ценю родное. Наверное, как и деревья, я расту – только внутренне».

Татьяна говорит, что ее сознание перевернул совместный со столичным Ботаническим садом проект по сохранению самых старых деревьев северо-западного края.