Човен не сколачивают, его находят внутри дуба: мастер на Полесье делает уникальные лодки

Дед жил в соседнем Хвоенске, был лучшим плотником в округе. Инструменты, которыми он выдолбил свой човен, до сих пор сохранились.

Леонид показывает предмет, похожий на топор, и два струга – с прямым и изогнутым лезвием. Все самодельное, когда-то выкованное в полесской кузне.

«Это копыл, – показывает мастер топор в форме стопы с загнутыми с обеих сторон концами. – Таким середину ствола вытесывают. Делают это уже после того, когда обычным топором сняли оболонь – первый слой под корой».

Круглым стругом, по словам Леонида, выравнивают стенки човна до нужной толщины.

«Сейчас покажу», – говорит он и исчезает за сараем. Через пару секунд возвращается с предметом, похожим на глубокий поднос.

«Знаете, что это? – интригует хозяин и, не дождавшись ответа, выдает: – Ночевка. В такой моя бабушка пампушки «расчыняла». Еще в ней стирать можно и детей купать».

Эту ночевку дед Никифор вырезал из ивы больше полувека назад.

«Мне тогда лет семь было. Он ее за день сделал. Помню, говорю деду: тоже так хочу, научи. А он засмеялся: «Спачатку дуб ад вяза навучыся адрознiваць – тады не толькі начоўку, але і човен зробіш». До сих пор помню его слова».

«Ноги сами ведут к воде»

Леониду Швецу 63 года. В Переров он переехал из соседней деревни в 1990-м, когда женился. До этого работал водителем на Севере, успел выучиться на бурильщика и отслужить в армии.

Деревня Переров сегодня небольшая. «Человек сто двадцать осталось. Старые умирают, а молодых мало. Хотя работы хватает и в нацпарке «Припятский, и в крупном хозяйстве «Агро-Лясковичи». Было бы желание», – говорит Леонид.

Последние пятнадцать лет Леонид Швец работает машинистом насосной станции: следит за уровнем воды в мелиоративных каналах. А в свободное время рыбачит.

Буквально день назад Леонид плавал на другой берег реки. Там, в лесу, у него пчелы. Добраться к ульям быстрее всего на лодке.

«Переплыл реку – и на месте. А если бы на машине поехал, то потерял бы три часа времени. Сильно много объезжать надо», – объясняет полешук.

Раньше в Перерове и окрестных деревнях човен был у каждого хозяина. Оно и понятно: когда Припять наступала на деревню, никакая техника пройти не могла. Паводки были такой силы, что выворачивало вековые дубы.

В последние годы большая вода стала в Перерове нечастым гостем, поэтому увидеть на реке деревянную лодку, а тем более човен – большая редкость.

Но не для Леонида Швеца. Его почерневший от времени раритет и сбитая из досок плоскодонка постоянно пришвартованы у берега.

Уроки мастеров Масло

Свою первую лодку Леонид Швец сколотил из досок в четырнадцать лет.

«Ничего необычного. Раньше плоскодонки каждый пацан на Полесье умел делать. Я же из семьи плотников, мне сам бог велел, – говорит Леонид. – А вот човны по старинной технологии выдалбливали единицы».

Уроки мастерства Леонид брал сначала у деда Никифора, а когда переехал в Переров, у соседей – однофамильцев Василия Фомича и Виктора Якубовича Масло. Те делали човны на продажу и знали о них больше, чем кто-либо в округе.

Они и научили, что лучший для човна материал – дуб, но его надо уметь выбрать из выворотов (упавшее дерево. – Прим. Times.by). И дело не только в высоте и диаметре ствола. Внешне крепкий дуб мог оказаться непригодным. Масло показали, как это проверить.

«Сначала надо отрубить часть коры, потом снять слой оболони, а это еще 3–4 сантиметра. Когда до рабочей части дойдешь, отколи от нее щепу и брось в воду. Потонет – дуб для човна плохой, разворачивайся и уходи. Поплывет – берись за работу», – вспоминает уроки Масло полешук.

Работали мастера прямо в лесу. Долбили човны вручную, никаких электроинструментов у них не было.

«Своими глазами видел, как однажды дядьки Масло утром уехали за реку на одном човне, а вечером приплыли уже на двух. Во силища какая у людей была. Обычно у опытного мастера неделя уходила на то, чтобы поставить човен на воду», – проводит параллели Леонид.

Свой первый човен он сделал в 36 лет и убедился: труд тяжелейший. Ладони стер до кровавых мозолей. Тогда и понял, почему отец купил себе човен, а не сделал по примеру деда сам.

Работал Леонид в лесу месяц, но процесс так увлек, что он решил хотя бы раз в три-четыре года браться за копыл. Сегодня он единственный во всей Беларуси мастер по припятским човнам.

Леонида постоянно приглашают поделиться своими знаниями на фестиваль этнокультурных традиций «Зов Полесья». Дубы для мастер-классов на фестивальную площадку привозит нацпарк «Припятский».

«Что обычно спрашивают? Чаще всего про размеры «болотного вездехода» – так однажды кто-то из гостей назвал мой човен, – смеется Леонид. – Длина должна быть 5,2 метра, ширина в передней части – не менее 85 сантиметров. К корме она постепенно сужается».

С такими габаритами, говорит мастер, човен получается устойчивым и ходким, даст фору любой другой деревянной лодке. «Пойдем к реке, покажу», – предлагает он.

«Човен не плывет – он шуршит»

От двора Леонида идем к лесной заводи. У берега старого русла Припяти покачиваются на воде човен и плоскодонка.

Леонид перечисляет отличия без долгих раздумий. У човна плюсов больше, чем у обычной лодки. Он быстрее, маневреннее и лучше проходит по заросшим водоемам.

«То расстояние, что на лодке за час проплывешь, на човне – за 35–40 минут, – говорит мастер. – А еще хороший човен настолько послушен, что чувствует малейшее движение хозяина».

Для рыбака это большое преимущество, особенно когда ловят на дорожку. «А в рыбных заводях и речных стариках, где трава да кустарник, човен не плывет – он шуршит. Так что да – болотный вездеход, не иначе», – улыбается полешук.

Чтобы управлять човном, достаточно одного весла. Универсального размера, по мнению Леонида, не бывает.

«Высоту весла подбираю под рост рыбака, толщину – чтобы пальцы сходились и удобно было держать. Гребное перо не должно подниматься выше колена, а по ширине – не выходить за ладонь, – показывает мастер. – Сделаешь больше – спина начнет болеть, и управлять станет тяжело».

Леонид вырезает весла из ясеня. Говорит, он прочнее и долговечнее сосны и ивы.

Есть у припятского човна еще одна особенность – хранить такую лодку лучше в воде.

«Човен даже на зиму разумнее подо льдом оставить, чем на берегу. Солнце в любую пору года светит – от него дерево рассыхается. А влага для него – естественная среда», – объясняет мастер.

На первый взгляд човен кажется неустойчивым: вот-вот и он перевернется. Но нет, это обманчивое впечатление. Долбленка скользит по водной глади легко и быстро.

Дорогое ремесло

После речной прогулки Леонид предлагает зайти в лес. Десять минут блужданий, и он находит то, что хотел нам показать.

Обнимает ствол огромного дуба, прикидывает высоту и делает вывод – «получится хороший човен».

«В диаметре чуть больше метра. До первых веток метров шесть, и сучков нет, – нахваливает дерево мастер. – И видите – характерный для будущего човна изгиб есть. Это вообще прекрасно».

Но просто прийти в лес и срубить дерево сегодня нельзя. За разрешением нужно обратиться в нацпарк.

«Куб деловой древесины дуба сегодня стоит в районе $100. Так что на один только материал уйдет больше $1000», – прикидывает Леонид.

Спрос на човны, говорит мастер, есть, но небольшой. Причина очевидная – дорого.

«Пару лет назад мне позвонили из Витебской области. Интересовались ценой и моей готовностью взяться за заказ, – вспоминает полешук. – Я сразу сказал: сначала решите вопрос с материалом и предупредил, что будет дорого. Мне дали понять, что беспокоят люди состоятельные и могут позволить себе такие траты».

Свою работу Леонид тогда оценил в одну среднюю зарплату по стране. Пообещал, что за неделю сделает човен. Но по рукам так и не ударили.

«Что-то, видать, там не срослось. Выходит, даже состоятельные люди не могут себе сегодня позволить купить човен», – делает вывод мастер.

За свою жизнь Леонид Швец сделал шесть уникальных лодок. Пару его работ можно увидеть в музее природы в Лясковичах, еще пару – в Национальном парке «Припятский». Две остались у мастера: одну мы уже увидели, а вторая требует ремонта.

Этим летом по дороге на фестиваль в Лясковичи первый човен Леонида уронили. При падении треснуло дно.

«Вот такая беда, – вздыхает мастер. – Сейчас тот човен-бедолага лежит недалеко от въезда в Переров, у дороги».

Леонид сначала решил не трогать его больше, а недавно передумал – все же вернет раритет домой. Пусть, говорит, как экспонат во дворе стоит.

В 2022 году традицию изготовления припятских човнов признали историко-культурной ценностью Беларуси.

«Правда, кому передать дедов копыл, струги и умение видеть в дереве будущий човен, я пока не знаю, – с сожалением замечает Леонид. – Учеников рядом нет, а подходящий дуб стоит дорого. Вся надежда на собственных внуков».