Как гомельский самиздат сделал из полесского цмока громкую мистификацию 90-х

Мифический персонаж цмок давно перекочевал из народных преданий в современный туристический бизнес. Но мало кто знает, что этим преображением белорусский дракон обязан самиздатской газете Гомеля и историям, которые читатели 90-х принимали за новости.

Добавить в основные
источники Google

Чтобы узнать подробности о «звездном пути» цмока, Times.by приехал в Гомель к Андрею Скидану – знатоку Посожья и полесских цмоков, специалисту в области музейного дела, художнику-реставратору и исследователю деревянной архитектуры.

У костра в уютных декорациях своего деревенского двора «цмоковед» почти серьезно рассказал о существе, которого никто из нас никогда не видел. Рядом на скамейке свернулась клубком кошка, будто тоже пришла послушать про цмока и присмотреть, чтобы хозяин не сказал лишнего.

Этот материал можно прочитать на белорусском языке на Bel.Times.by.

Как цмок стал гомельской знаменитостью

Сегодня о цмоке в Гомеле знают буквально все: мифическое существо предлагают искать на квестах, ему посвящают отдельные фестивали и экскурсионные маршруты. Но так было не всегда.

Андрей Скидан впервые слово «цмок» услышал в 1989 году, когда ему было 17. Студент училища народных промыслов вместе с друзьями отдыхал под Минском.

«Я уже тогда активно интересовался краеведением. С такими же увлеченными ребятами выезжали на акции, часто выбирались в лес. Так было и в тот раз – большой компанией веселились, роготали. И вдруг одна из девчат завизжала – увидела обыкновенного ужа. Нормальная реакция, если человек боится змей. А кто-то из парней пошутил: «Каб цмок цябе з'еў», – с улыбкой вспоминает тот эпизод Скидан.

Фраза ему почему-то запомнилась.

«То есть первое впечатление от цмока у меня было совершенно не страшное. Скорее комическое. Ассоциация с шутливым лесным чудовищем, – говорит краевед. – Возможно, именно это восприятие позже повлияло на образ цмока, о котором шумел Гомель в 90-е годы».

Вернувшись из армии, Скидан со своими друзьями – поэтами, художниками и музыкантами, – вдохновившись творчеством Даниила Хармса и движением ленинградских «Митьков», создали неформальное творческое объединение. Его участники придумывали собственный городской фольклор – открытый, простодушный и немного абсурдный взгляд на повседневность.

«С 1993 по 2004 год мы выпускали самиздатскую газету «Аксамітны жах». Материалы о цмоках появлялись почти в каждом номере. Газетные истории выглядели как местные новости, архивные материалы или научно-популярные заметки. Это была сознательная выдумка – культурная провокация», – признается Андрей Скидан.

В одной из таких заметок цмок появился в небе над Черетянкой и атаковал самолет сельской авиации. Он закрутил кукурузник в огненном вихре, после чего тот исчез. На карте Гомельского района такой населенный пункт действительно есть, поэтому история звучала убедительно.

За фантастическим сюжетом пряталась реальная проблема – опасность воздушного опрыскивания полей химикатами. Цмок в той истории выступал не только чудовищем, но и радикальным защитником природы.

«В другой заметке он спасал зайцев во время разлива Ипути. Животные оказались отрезаны водой и могли погибнуть. Внезапно появился цмок, позволил зайцам забраться ему на спину и перенес их на сухое место. Получился этакий дед Мазай», – вспоминает Андрей Скидан.

Удивительно, но истории из «Аксамітнага жаху» постепенно вышли за пределы самиздата. Некоторые из них пересказывали в радиоэфире. Ведущая областной телерадиокомпании зачитывала их как необычные местные новости, так о цмоке узнавало все больше людей.

За достоверность этих историй отвечал Яков Петрович Стивенсон – вымышленный журналист и эксперт, которого придумали авторы «Аксамітнага жаху». От его имени они публиковали заметки о цмоке, и благодаря серьезной подаче фантастические сюжеты казались правдоподобными, и некоторые читатели принимали их за реальные.

Однажды к Андрею Скидану обратилась школьная учительница. Она проводила со своими учениками исследовательскую работу и попросила рассказать о цмоке подробнее. Он удивился и честно сказал: «Но это же выдумка». Учительница, по его словам, опешила. «Как выдумка? В газете ведь столько всего про него написано. Вы что, все это время морочили читателям голову?» – недоумевала она.

Миф жил не только в текстах и эфире – он звучал и в музыке. В одном из номеров газеты был напечатан «Цмочны блюз» (слова и музыка Алеся Мартина). Песня быстро стала хитом в богемных кругах: ее исполняли на вечерах и посиделках, часто просили повторить на бис.

Цмок в деревянных узорах и рассказах старожилов

В 2006 году Андрей Скидан устроился научным сотрудником в Ветковский музей старообрядчества и белорусских традиций имени Ф.Г. Шклярова. Газета к тому времени уже прекратила существование, а интерес к цмоку у него остался.

Уже тогда Скидан обратил внимание, что змею часто использовали в деревянной отделке домов – особенно вокруг оконных и дверных проемов.

«Не только птички и цветочки, а ужи и драконы. А это говорит об уникальной традиции в резном декоре. И как тут не поверить, что именно уж, считай цмок, у наших предков был хранителем дома, его добрым домовым», – делает вывод собеседник.

Получив работу в музее, вместе с коллегой Геннадием Лопатиным, собирателем традиционного фольклора, Андрей Скидан начал ездить по деревням, разговаривать с местными жителями – вникать в обряды и культуру старожилов, собирать истории.

«Для такой работы важно не просто задать вопрос. Нужно уметь поддержать разговор, не спугнуть собеседника. Ведь старые представления сохраняются не цельными сюжетами, а отдельными фрагментами. Иногда разговор сам подходил к цмоку», – признается эксперт.

В каждом уголке Беларуси цмок свой: где-то похож на одноголового дракона, где-то – на ящера, а где-то и вовсе на тюленя. По наблюдениям Скидана, в рассказах местных жителей цмоки часто ассоциировались с доброхожими – невидимыми существами, которые могли как помогать человеку, так и вредить.

«Их место обитания – лес, возле воды. Вот почему в таких местах нужно вести себя осторожно – не шуметь, внимательно смотреть под ноги. Бабушки, с которыми довелось общаться, всегда это подчеркивали: в лесу надо быть очень аккуратным, иначе можно накликать беду», – приводит пример Андрей Скидан.

По словам собеседника, это были не соседки из одной деревни, а незнакомые между собой люди, живущие далеко друг от друга. Однако в их рассказах повторялись похожие представления о невидимых существах леса и особой опасности – потревожить змеиного короля. Причем в любое время года, а не только 27 сентября, на Воздвижение, которое в народе называют Змеиным днем: по поверьям, змеи уползают в норы, поэтому ходить в лес опасно.

В многочисленных преданиях цмок имеет власть над водой, землей, подземным царством и небом. В одной из поездок по Чечерскому району Скидану с коллегами довелось услышать историю, связанную с защитой родников: цмок кидал камни в злых людей, которые хотели нанести вред криницам.

«Культ камней и криниц на Чечерщине очень высокий и связан, даже не сомневаюсь в этом, с цмоками, – говорит Андрей Скидан. – В той экспедиции мы с коллегами увидели несколько камней, которые наш змей хотел перепилить своим мощным хвостом, но по каким-то причинам не успел. Там же, на одном из деревенских кладбищ, нашли рассеченный напополам рудницкий молот».

В 1990-е тот самый Яков Стивенсон назвал бы это представление реакцией цмока на неуважение к нему, а разбросанные возле некоторых родников валуны – вещественным доказательством тех событий.

Патлатый крылатый конь-змей

Так на кого же похож полесский цмок? На змея, дракона?

«Не совсем. Полесский цмок – вполне себе симпатичный «парень»: немного уж, немного конь, немного лесной зверь. Да вот же его портрет. Взгляните», – показывает иллюстрацию из «Аксамітнага жаху» Андрей Валерьевич.

На рисунке авторства Скидана у цмока одна голова, вытянутое тело, гибкий хвост с пикой на конце и большая грива. Откровенно говоря, напоминает коня.

«Правильно – патлатый крылатый конь-змей, – смеется Скидан. – Насколько большой? В одной из экспедиций я услышал идеальное определение габаритов цмока: как коня на коня поставить».

По словам Андрея Скидана, полесский цмок не ел людей. А вот пыхнуть огнем и спалить до праха мог.

«Цмок – травоядный. Причем питается особым сбором трав, которые при необходимости превращаются в огненную смесь. Когда он щелкает своими кремниевыми зубами, образуется искра – и смесь зажигается. Вот тогда человек может запросто сгореть дотла», – описывает способности полесского цмока собеседник.

Но Андрей Скидан просит не воспринимать цмока как существо, которое вредит человеку от нечего делать. Наоборот, советует относиться к нему как к следящему за порядком. Его жертвы – нарушители устоев, а семейных и простых людей он не трогает.

Теперь понятно, почему персонаж с хорошими моральными принципами так легко перекочевал из старых преданий в современную туристическую реальность. В Лепеле ему даже памятник установили. Не без влияния Владимира Короткевича: именно в его романе «Хрыстос прызямліўся ў Гародні» сказано, что последний белорусский цмок обитал в Лепельском озере, а за основу скульптуры взяли описание из книги – чудище с тюленьим туловищем и головой не то змеи, не то лани.

В Лясковичах на фестивале «Зов Полесья» цмок стал героем квеста, а в Березинском заповеднике – главным персонажем мифологической тропы «Шлях цмока».