Черный октябрь в истории мира: как финансовый пузырь 1929 года погрузил США в Великую депрессию

Что такое финансовый пузырь простыми словами

Для начала разберемся, что такое этот ваш финансовый пузырь и почему им все пугают. Финансовый пузырь – это ситуация на рынке, когда цена какого-либо актива сильно превышает его реальную стоимость из-за ажиотажного спроса.

Это описание из интернета довольно сухое, поэтому раскидаем на пальцах. Представьте, что все вдруг резко поверили, что обычные орхидеи лечат рак и скоро будут стоить миллионы. Начинается ажиотаж, люди видят, что вчера орхидея стоила BYN 10, сегодня BYN 20, а завтра все BYN 50. Они боятся упустить потенциальную выгоду и массово скупают эти цветы. Пузырь надувается.

Из-за бешеного спроса орхидеи начинают стоить, как однокомнатная квартира. Люди набирают кредиты и долги, чтобы купить еще больше цветов, веря, что продадут их намного дороже.

И вот в какой-то момент один человек задумывается: «Зачем я купил обычный цветок по цене квартиры?» и решает его продать. Другие видят это, пугаются и начинают срочно и массово избавляться от орхидей. Но покупателей больше нет – все хотят продать ненужный актив, и в отсутствие спроса цена стремится на дно. Пузырь лопнул, а люди остались с долгами, кредитами и ненужными орхидеями.

Теперь представьте, что то же самое произошло не на локальном уровне, а на огромных фондовых рынках, оценивающихся в триллионы долларов. И в долги и кредиты влезают не отдельные люди, а целые банки и страны. Именно такая ситуация произошла в США в конце 1920-х годов.

Как раздувался финансовый пузырь 1929 года

Тот пузырь формировался в так называемую эпоху ревущих двадцатых. С 1920 по 1929 год ВВП США вырос почти на треть, на долю страны приходилось почти 40% мирового промышленного производства, а средний доход американца вырос более чем на четверть. В магазины хлынули доступные электрические холодильники, радиоприемники и автомобили – все это чаще всего покупали в кредит, который в условиях экономического роста стал повсеместным и легким в оформлении, хотя и скрывал под собой немалые проценты.

На фоне всеобщего благополучия расцвел и фондовый рынок – торговать акциями начали не только миллионеры, но и обычные американцы, причем тоже в кредит. В этом им помогала одна из главных виновниц предстоящего «схлопывания» – маржинальная торговля.

Ее суть очень проста: чтобы купить надежных акций на $10 тыс., достаточно было внести $1 тыс. собственных денег, а остальное одалживал брокер под залог тех же акций.

Если бумаги росли на 10%, инвестор продавал их, возвращал брокеру долг с процентами и почти удваивал свою тысячу. При падении на те же 10% его тысяча просто сгорала, а брокер требовал срочно довнести деньги (margin call) или принудительно продавал акции.

Причем брокеры не были добрыми и пушистыми – они давали не свои сбережения, а деньги, взятые в долг у банка, а затем перезанимали их клиентам уже под более высокий процент, забирая разницу себе. На пике ажиотажа деньги брокерам начали давать и крупные промышленные корпорации, которым стало выгоднее кредитовать биржевых спекулянтов, чем вкладываться в собственное производство.

При этом нужно понимать, что в то время дивиденды по акциям составляли всего 1–2% годовых – это меньше, чем процентные ставки, под которые брокеры давали деньги в долг. Покупать ценные бумаги в кредит не было никакого экономического смысла, и люди брали их исключительно в надежде перепродать дороже.

Получалась гигантская кредитно-спекулятивная карусель, и пока рынок устойчиво рос, она была выгодна всем участникам сделок.

И он действительно рос. За неполное десятилетие общая стоимость акций на Нью-Йоркской бирже выросла почти в 3,5 раза – с $22 млрд до $89 млрд, тогда как весь ВВП США в 1929 году составлял около $104,5 млрд.

Политики с трибун подбадривали спекулянтов, уверяя, что еще никогда в истории США не было таких прекрасных перспектив экономического роста.

Экономист Джон Гэлбрейт в книге «Великий крах 1929 года» приводит такую цитату 30-го президента США Калвина Кулиджа, сказанную им в 1928 году: «Ни один конгресс в истории Соединенных Штатов, анализируя состояние страны, не встречался еще со столь обнадеживающими перспективами, как в настоящее время. Положение внутри страны отмечено спокойствием и удовлетворенностью. Мы переживаем самый длительный период процветания».

Под такие речи первого лица государства публика верила в безмятежное будущее. Карусель раскручивалась все сильнее, и к 3 сентября 1929 года индекс Dow Jones достиг исторического пика в 381,17 пункта, а объем маржинальных кредитов разросся до $8,5 млрд. Но уже в конце следующего месяца начался сущий кошмар.

Черный четверг и черный вторник – дни обвала

По итогам торгов в среду, 23 октября, рынок просел, и ночью брокеры разослали тысячи margin call. Утром в четверг, 24 октября, который потом прозвали «черным», большинство заемщиков не смогло довнести деньги, и брокеры начали массово распродавать их акции. Но покупать их по старым ценам в тот день никто не стал – желающие находились с большим трудом и только после того, как цена снижалась до минимума.

К этому добавились и спекулянты, у многих из которых срабатывали stop-loss – заранее выставленные заявки «продать, если цена упадет до такого-то уровня». Этот уровень пробивался, и на рынок вылетал новый пакет никому не нужных акций, опуская цену еще ниже. И так по нарастающей, уровень за уровнем и без остановки.

Торговый зал биржи на Уолл-стрит захлестнула паника. Тикерная лента, печатавшая котировки, к обеду отставала от реальных цен уже почти на час, и трейдеры попросту не понимали, по какой цене торгуются бумаги в эту самую секунду. Снаружи здания биржи собралась толпа в несколько тысяч человек – одни пытались узнать новости, другие просто наблюдали за происходящим хаосом.

Единого мнения о том, какое событие стало спусковым крючком для этого цикла, до сих пор нет. Джон Гэлбрейт, например, вообще не стал его искать, отмечая, что природа подобных пузырей такова, что к коллапсу может привести что угодно.

Однако в полдень ситуацию на время стабилизировала группа крупных банкиров, которая в экстренном порядке влила деньги в рынок, выкупая акции по завышенным ценам. Это остановило панику, и по итогам дня Dow Jones потерял всего 6,38 пункта.

Но передышка оказалась короткой, и уже в понедельник, 28 октября, те же банкиры заявили, что не намерены и дальше удерживать цены, а хотят лишь «упорядоченного рынка, где цены определяются спросом и предложением». Для спекулянтов это был сигнал, что на этот раз падение никто не остановит. В тот же день вновь запустился цикл stop-loss и margin call, и он просадил индекс Dow Jones на 38,33 пункта. А на следующее утро наступил черный вторник – день, который принято считать кульминацией краха.

Продажи начались с самого утра, и крупные пакеты акций отдавали за любую предложенную цену. Например, бумаги White Sewing Machine, стоившие месяцем ранее $48, ушли по $11, а одну заявку и вовсе приняли по доллару за штуку, потому что других предложений просто не было. За день индекс потерял еще 30,57 пункта, а всего с четверга по вторник он «схуднул» на четверть.

Падение продолжалось почти три года. Дна Dow Jones достиг в 1932-м, на отметке 41,22 пункта – на 89% ниже пикового значения. Суммарная стоимость акций на Нью-Йоркской бирже к этому моменту сократилась до $15 млрд, то есть рынок потерял порядка $74 млрд. за три года. Полностью восстановиться Dow Jones смог лишь к ноябрю 1954-го.

Последствия краха и Великая депрессия

Крах стал спусковым крючком Великой депрессии – самого глубокого и затяжного мирового экономического кризиса в истории. Первыми под удар попали банки. Люди, потерявшие деньги на обесценившихся акциях, бросились забирать вклады, но те были розданы в кредиты и вложены в обесценившиеся бумаги. Банки начали взыскивать займы, однако закредитованные американцы не могли расплатиться, что добивало банкиров.

По данным Федеральной корпорации по страхованию депозитов США, волна банкротств охватила около 9 тыс. банков, а вместе с ними испарились сбережения миллионов людей, которые на бирже никогда не играли.

Дальше, как домино, начали валиться заводы. Они разом лишились и инвестиций (акции обесценились), и кредитов (банки закрывались), и выручки – обедневшее население не могло покупать товары. Промышленное производство рухнуло почти вдвое. Согласно данным Бюро экономического анализа США, номинальный американский ВВП к 1933 году просел примерно на 45% – с $103,8 млрд до $57,1 млрд. Страна, которая еще недавно производила почти 40% мировой промышленной продукции, откатилась назад на годы.

Проблемы у заводов отразились массовой безработицей. К 1933 году каждый четвертый американец трудоспособного возраста остался без работы – это около 13 миллионов человек. Государственных пособий по безработице тогда просто не существовало, а частная благотворительность не могла прокормить миллионы. Люди стояли в очередях за хлебом, бросали дома и уезжали в поисках хоть какой-то работы, а в городах вырастали целые палаточные лагеря бездомных.

Как кризис повлиял на Европу

Кризис быстро перекинулся и на остальной мир. Европейская экономика после Первой мировой войны во многом держалась на американских деньгах – Германия расплачивалась репарациями с Великобританией и Францией, а те возвращали военные долги Вашингтону. После краха 1929-го американские банки экстренно потребовали вернуть выданные кредиты, и вся эта цепочка начала рушиться.

Сильнее всего пострадала зависевшая от американских вливаний Германия, которая к тому же еще не оправилась от гиперинфляции начала 1920-х. Немецкая промышленность обрушилась почти на 40%, а безработица превысила 30%. Великобритания в 1931 году была вынуждена отказаться от золотого стандарта, следом за ней это сделали и другие страны – прежняя система международной торговли фактически рухнула.

Как пишут авторы энциклопедии Мемориального музея Холокоста в США, именно экономический хаос и разочарование немцев в демократических институтах создали почву для роста популярности НСДАП. Если в 1928 году партия получала менее 3% голосов и считалась маргинальной, то уже в 1930-м – свыше 18%, а в 1933-м Адольф Гитлер стал рейхсканцлером, а к чему это привело – всем известно.

P.S.

Все вышеописанное – сильно ужатый пересказ событий. За ним остались тонны финансовых терминов и приемов, договоренности банкиров и даже Уинстон Черчилль, который тоже невольно поучаствовал в этом крахе.

Если тема вас зацепила, то настоятельно советуем прочесть уже упомянутую в тексте книгу Джона Гэлбрейта «Великий крах 1929 года». Во многом наш текст основан именно на ней. Там те же события, но с деталями, цитатами и ироничным слогом автора.