Больше не вздрагиваю от слова «инвалид»: как тракторист-спецназовец стал мастером по маникюру

Валентину Гойко 29 лет, и почти семь из них он не может ходить – последствия автоаварии.

Родом он из деревни Ольманы, что недалеко от Столина. В Минск перебрался всего пару месяцев назад, в марте 2026-го. Социальная однушка на ул. Рокоссовского – это и жилье, и рабочее место. Наш собеседник – мастер по маникюру.

Валентин рассказал Times.by, как заново учился держать в руках стакан с водой, почему выбрал не самую привычную для мужчины профессию и когда планирует сменить пилочку для ногтей на спортивный лук.

«Если бы в детстве мне сказали, вот вырастешь и будешь в соцсети постить «девочки, записывайтесь на ноготочки», – посмеялся бы от всей души, – улыбается Валентин. – Я-то себе другую профессию выбрал с самого раннего детства. Хотел, как папа, на тракторе работать».

И все шло по плану: окончил школу, отучился в столинском лицее и вернулся трудиться механизатором в родной сельхоз.

В 2016-м почтальон вручил повестку в армию. Валентин, с тех пор как посмотрел фильм «Краповый берет», хотел в спецназ и только.

Время службы в в/ч 3214 вспоминает с теплом, в часть наведывается и по сей день. Валентин показывает дембельский альбом. Вот он со всеми сослуживцами, а тут в обнимку с двоюродным братом – парни служили в одной части.

Он уверен, именно армейская закалка помогла психологически после аварии. Есть задача – нужно выполнить, идти до конца, даже если состояние «бросьте меня здесь».

«Первые месяцы после аварии, когда не мог взять в руки даже телефон – пальцы не удерживали, вспоминал марш-броски, где через силу, через боль идешь к финишу, – говорит Валентин. – Смог там, значит, и тут не сдамся».

Ехал «в Минск и обратно», а домой вернулся через три месяца

1 сентября 2019-го они с другом поехали в столицу по делам. Возвращались вечером, и на трассе под Столбцами в машину влетел лось. Валентин, сидевший на пассажирском сиденье, не сразу понял, что произошло и почему руки и ноги не двигаются.

Той же ночью ему сделали операцию, в себя пришел спустя три дня. Домой вернулся только через три месяца. Следующие несколько лет он жил у бабушки.

«Дом находится на окраине деревни, по главной улице которой я боялся проехать в коляске, – вспоминает Валентин. – Там все друг друга знают, меня еще малым голопузым помнят. И смотреть, как соседи плачут, когда проезжаю мимо, было невозможно. Жалость из колеи выбивает, а я на тот момент в нее толком еще и не въехал».

Каждый день он выезжал в лес, сидел там часами, кричал от бессилия, плакал. Потом возвращался домой, старательно делая вид, что все хорошо. И тренировался, разрабатывал мышцы, что называется, до потери пульса.

«Без брата (у Валентина четверо сестер и брат. – Times.by) не справился бы, – рассказывает молодой человек. – Он уволился и оформился ко мне «сиделкой». В доме собрали реабилитационный комплекс с турниками, гантелями и прочим инвентарем. И по 5 часов ежедневно возвращали меня в строй. За два года удалось полностью восстановить подвижность в руках, которыми я когда-то не мог удержать даже бутылку с водой – на первых порах пить приходилось через трубочку».

Жизнь должна продолжаться

Важным этапом, который помог восстановиться морально, называет первую поездку в лагерь активной реабилитации.

«Инструктора все позитивные, заряженные, – вспоминает Валентин. – Посмотрел на них, пообщался с теми, кто уже больше 15 лет в коляске. И понял, что жизнь так-то не заканчивается. Можно жить активно, не запираться в четырех стенах. Не съеживаться внутренне, услышав «инвалид» в свой адрес. Не опускать руки и не распускать сопли».

Признается, что как-то даже стыдно стало: прошедший спецназ мужик будет себя жалеть, когда перед глазами пример хрупких девушек, которые оказались в инвалидном кресле, но сдаваться и опускать руки не намерены.

Смена в реабилитационном лагере собирается раз в год на десять дней. Тут заново учатся одеваться, застилать кровать, пересаживаться с нее в коляску.

«Когда шея сломана и руки не работают даже надеть носки – это уже задача с кучей звездочек, – говорит Валентин. – Новоприбывших учат управляться с коляской, преодолевать препятствия – так-то пандусы не везде годные, тем более, если под тобой не активная коляска, а более громоздкая».

ЛФК, бассейн, стрельба из лука, дартс – это не полный список нагрузок, которые проходят на реабилитации. Сегодня Валентин Гойко уже сам работает в Аксаковщине инструктором по физкультуре. Ведет ежедневно по три тренировки, полтора часа каждая.

От стойки продавца за маникюрный столик

«Как Илюшка Муромец, посидел на печке и понял, что не мое, – шутит парень. – Хорошо, хоть не до 33 лет тянул, а всего через четыре года после всех событий одумался. В Столине устроился продавцом в магазине – делал принты на кружках и майках, снял жилье, полностью был на самообслуживании».

В какой-то момент понял, что нужно дальше двигаться. Одна из сестер предложила попробовать себя в маникюрном деле.

«Приехал к ней первый раз, смотрю на этот миниатюрный «пыточный набор», потом на свои здоровенные ладони и думаю, как с этим всем управляться, чтобы клиентам пальцы по среднюю фалангу случайно не обрезать вместе с кутикулой, – вспоминает Валентин. – Но глаза боятся, а руки делают. Учился, тренировался делать маникюр сестрам. Даже бабушке предлагал, но та наотрез отказалась».

После поездки на реабилитацию в Москву была публикация о спецназовце, который сменил инвалидное кресло на маникюрное. Тогда его приехали проведать российские мастера: подарили столько оборудования, что хоть салон открывай. Вот только клиентской базы практически не было. Во-первых, новичок в сфере. Во-вторых, в деревне услуга не самая востребованная.

Как-то женщина из соседней деревни приехала делать маникюр – впервые в жизни: «Сижу, жду, думаю, сейчас как наведу красоту. Потом смотрю на ногти и кутикулу, а она там добротная – такая, как и должна быть на рабочих руках. И понимаю, что к такому повороту не готов. Если коротко: с задачей справился, но женщина больше не возвращалась».

Валентин продолжал учиться и проходить различные курсы. При этом отчетливо понимал, что без наработки техники все знания постепенно забываются. А в деревне большую клиентскую базу собрать невозможно.

Знакомые посоветовали обратиться за получением социального жилья. В декабре прошлого года он подал необходимые документы, а в марте уже перевез вещи в столицу.

«И к девушке своей поближе, – улыбается собеседник. – А то по 350 км в одну сторону из Ольман до Минска кататься через день достаточно затруднительно».

С Леной они вместе уже полтора года, познакомились максимально прозаично и современно – в Tik-Tok. Сначала «лайки-смайлики» под фото ставили, потом стали созваниваться, болтали часами. Через несколько недель она в первый раз приехала в гости.

«А потом закрутилось-завертелось. Помню, зимой приезжает она в свадебной фате и распевает песню «О, боже, какой мужчина». Обалдел я тогда знатно, а вместе со мной, наверное, и соседи. Своим позитивом влюбила меня окончательно и бесповоротно», – признается Валентин.

От маникюрного столика к...

Рабочее место Валентина выглядит довольно аскетично: стол со специальной маникюрной подставкой, UV-лампа для сушки покрытия, одна веерная палитра типсов в спокойных оттенках.

«А все остальное – тщательно скрыто от посторонних глаз в шуфлядках, – показывает он ряды гелей и гель-лаков всех оттенков, охапки палитр. – Во-первых, люблю порядок во всем, нет привычки захламлять рабочую поверхность. Во-вторых, базового минимума мне, новичку в этом деле, более чем достаточно».

Он работает с самыми простыми формами – овал и квадрат, делает базовое покрытие и учится работать с гель-лаками.

На гигиенический маникюр приходят и мужчины. Как правило, это массажисты либо те, кто занят в индустрии красоты – парикмахеры, барберы, косметологи.

А еще Валентин втянулся в тренировки по стрельбе из лука. Отмечает, что это сказывается и на качестве маникюра: начал лучше «прицеливаться» кисточкой, чтобы гель под кутикулу не затекал.

На будущее поставил цель получить звание мастера спорта по стрельбе из лука и развиваться в этом направлении. Маникюр останется как хобби и дополнительный заработок, если будет позволять время.

«Прекрасно понимаю, что одним «девочки, записывайтесь на ноготочки» в моем случае заработать не выйдет, – говорит он. – Тем более, что за одну смену я могу принять максимум двух клиентов – в среднем по два часа на каждого. Иначе спина прикажет долго жить, невзирая на все тренировки. В деревне на эти деньги плюс пенсия прожить можно. В столице затрат и хотелок больше. А на шее сидеть я не привык».

Валентин много шутит, рассказывает байки из армейского прошлого, вспоминает, как они с девушкой записывают рилсы для соцсетей про «деревенские танцы с курицами» и «смотрите, он от меня сбежать вздумал, на коляске». Подчеркивает: сейчас эти шутки и смех не для прикрытия.