Новая жизнь антикварных инструментов: как реставрируют вековые рояли под Минском

Недалеко от Минска на территории арт-пространства Terra Nova работает уникальная мастерская Grand Piano Lab. Здесь после векового молчания оживают антикварные рояли.

Журналисты Times.by побывали на месте и увидели, как реставраторы возвращают старинным инструментам звучание и блеск. А еще узнали, на каком станке делают басовые струны и о какой новой разработке мечтает команда, создавшая мастерскую европейского уровня.

От 35 «квадратов» до просторной мастерской

У входа в мастерскую нас встречают руководитель Сергей Стецко и любимица всех гостей – самоед по имени Альба. Пушистая хозяйка территории прыгает, обнюхивает камеры и требует внимания. Устоять перед этим снежным комком обаяния невозможно.

«Альба, под стол и будь потише», – спокойным тоном говорит Сергей, привыкший к таким темпераментным приветствиям. Собака тут же выполняет команду, будто понимает: начинается серьезное дело.

«Ну что, пройдемся по мастерской?» – предлагает Сергей.

Это уже третье место за четыре года существования проекта. Начинали с комнатушки площадью 35 квадратных метров, где едва помещались рояль и верстак. Теперь в распоряжении реставраторов просторный зал с двумя полноценными цехами: столярным и малярным.

«Если сравнить нашу мастерскую с аналогичными в России или Европе, то она им ничем не уступает. А в каких-то вещах даже превосходит», – заверяет наш гид.

Реставраторы – люди с характером

Музыка вошла в жизнь Сергея еще в шесть лет и больше не отпускала. Окончив музыкальную школу, гимназию-колледж при Белорусской государственной академии музыки и саму академию, он стал профессиональным музыкантом.

С реставрацией столкнулся уже после учебы – тогда молодым парнем двигало желание попробовать себя в новых профессиях и получить дополнительный заработок. Однако новое увлечение захватило всерьез и надолго. Почти десять лет Сергей совмещал профессию музыканта, преподавание в школе и работу в мастерской, пока не осознал: его настоящее призвание – возвращать к жизни рояли.

В странах СНГ реставрацию не преподают, нужных вузов нет.

«Реставраторы – люди с характером. В нашу сферу просто так не войти: нужны воля и упорство», – убежден Сергей, за плечами у которого обучение в Европе и десятки семинаров.

Профессиональный старт случился в 2012-м, а спустя десять лет он усовершенствовал мастерство на курсах в Хельсинки. Там освоил систему PTD (Precision Touch Design) – методику, которая позволяет настроить механику рояля под стиль конкретного пианиста, а не по шаблону.

Свой пианолифт и большой выбор тканей

Экскурсию Сергей начинает с основного зала. Здесь работают над механикой, разбирая модели до последнего шурупа и собирая, уже улучшенные, заново. Рядом можно увидеть выставочные инструменты, уголок настройщика с сотней приборов и нужные автоматизированные помощники.

В глаза бросается стеллаж с обширной яркой палитрой фабричных тканей – именно такие материалы используют ведущие производители Европы, Азии и Америки. Цена качества баснословная: некоторые лекала, по словам Сергея, стоят 500 евро за квадратный метр.

Процесс в мастерской отлажен до мелочей. Инструменты перевозят при помощи собственного пианолифта. От услуг грузчиков отказались осознанно: в Беларуси мало специалистов, которые могут безопасно перемещать концертные рояли, а цены на такие услуги достаточно высокие. Пианолифт, способный поднимать до 600 кг и заезжать под уклон до 35 градусов, делает мастеров независимыми от сторонних специалистов.

Ещe одно важное пополнение этого года – струнно-навивочный станок. Теперь специалисты сами производят басовые струны. Это не только повышает качество, но и избавляет от необходимости импорта. На создание одной струны уходит около 15 минут, а полный комплект для рояля (40-60 штук) можно сделать за пару рабочих дней.

Помимо основного зала есть более «пыльные» цеха. Столярный, где занимаются шлифовкой, Сергей называет одним из самых грязных. Поэтому в небольшом помещении, заставленном станками, предусмотрена специальная вентиляция. Здесь же хранятся первоклассные природные материалы, которые используют для производства разных частей инструментов.

Древесина, которая звучит

Основой работы, несмотря на автоматизацию некоторых процессов, остается кропотливый ручной труд, ведь мастера имеют дело с деревом – материалом, который не случайно называют живым.

Акустическую ель привозят прямиком с Кавказа – она растет в определенной местности на северной стороне холмов. Со ствола получают максимум 15% нужного материала – в работу поступает сырье безупречного качества, без сучков и смоляных карманов.

«Но главная особенность этой древесины – в ее звучании», – Сергей тут же демонстрирует: если взять в руки заготовку и постучать по ней, можно буквально почувствовать, как материал отзывается легкой вибрацией.

В этом году команда смогла провести полную реставрацию рояля August Förster, сосредоточившись на его акустике. Для инструмента вручную изготовили новую деку и штеги из акустической ели.

«Для нас это стало настоящим вызовом. Мы работали на серьезном фабричном уровне, – вспоминает собеседник. – Процесс был очень трудоемким: несколько недель ушло только на создание деки, и еще столько же – на штеги. Их пришлось скрупулезно копировать с прежних деталей с точностью до миллиметра».

Сейчас мастера собирают раму, после чего рояль обретет новый голос.

Сроки реставрации варьируются от нескольких месяцев до года, а экспериментальные проекты могут длиться гораздо дольше. На первом этапе детально обсуждают с заказчиком желаемый результат. Далее работу разделяют на три блока: реставрацию с полной пересборкой инструмента, техническую модернизацию и покраску с художественной росписью.

Эксперименты с полиэфиром

С конца прошлого года в мастерской стали развивать новое направление – использовать полиэфирный лак в покрасочных работах.

Материал потребовал совершенно иного подхода к подготовке поверхности и самой покраске. Позади – многочисленные консультации со специалистами и несколько месяцев экспериментов. Но результат того стоил – реставраторы добились глубокого зеркального глянца, недостижимого при использовании обычных лаков.

Эксперимент проводили на рояле немецкого производителя Grotrian-Steinweg. Инструмент чуть не угодил на свалку, попав в мастерскую почти случайно.

«Мы искали определенные детали и наткнулись на объявление в интернете: рояль отдают бесплатно. При первом взгляде на инструмент стало понятно – он дышит историей, разбирать его не нужно. Дали ему вторую жизнь. Теперь рояль не только звучит с новой силой, но и блестит как новенький», – доволен результатом Сергей.

Кстати, покрасочные работы не ограничиваются нанесением полиэфирного лака. В связке с реставраторами работает художник и по желанию заказчика готов превратить инструмент в арт-объект – расписать корпус рояля.

У каждого мастера своя зона ответственности

«Моя главная гордость – команда. Мы все фанаты качества», – подчеркивает Сергей.

Костяк команды составляют трое профи: сам Сергей, его брат Александр и Виталий Концевенко. Братья шли параллельными курсами: окончили одни и те же учебные заведения с разницей в два года. А теперь нашли свое дело, в котором счастливы.

За каждым из мастеров закреплена своя зона ответственности. Сергей отвечает за механику, ребята – за столярные и малярные работы. Негласным четвертым членом команды считают знакомую уже нам Альбу. Собака обожает «рабочие» будни и, когда ее берут в мастерскую, получает порцию заслуженного внимания от всей команды и гостей Grand Piano Labe.

Голубая мечта реставраторов

В мастерской работают преимущественно с антиквариатом, возраст большинства инструментов превышает сто лет.

Самый старый рояль, с которым работали реставраторы, 1884 года. Немецкий Bechstein принадлежит народному артисту Беларуси Михаилу Козинцу. А первым «пациентом» команды четыре года назад стал красавец рояль 1894 года выпуска – с него все и началось.

Но мечта реставраторов вовсе не о том, чтобы заполучить в работу еще более взрослый раритет какого-нибудь звездного маэстро. Возраст дерева и громкое имя не главное, убежден Сергей.

Каждый восстановленный рояль приближает к гораздо более амбициозной цели – однажды создать собственный инструмент, рожденный их огромной любовью к делу.